На смену им пришли другие, тоже очень тихие, неслышные. Это выглядело немного подозрительно – нигде не было ни выпивки, ни закуски, ни других атрибутов застолья, только коробка приличных конфет на журнальном столике. Не гулянка, а какая-то образцово-показательная вечеринка. На наших невинных школьных сборищах было куда красочнее – и галдёж, и танцы, и хохот, и музыка так ревела, что за соседей было страшно. Ну а что было на вечеринке у Таты Яновой из школы Столярского, так я вообще молчу. Тата пригласила меня туда на своё шестнадцатилетие. Она была на два года старше, но боже мой, какая огромная разница была между нами! Всё-таки школа Столярского это вам не школа с немецким уклоном. Там всем по ночам снятся ноты, и пальцы музыкантов беспрестанно отстукивают что-то на подушке, и музыка витает над ними и мучает их сознанием собственного несовершенства. Школа Столярского это богема и эмпиреи, трагедии и терзания, истерики и аплодисменты… И вообще… Там, говорят, некоторые особо одарённые девочки даже не сливали за собой воду в туалете, чтобы не растянуть связки, дёргая за ручку бачка. За них это делали их мамы.
За пару дней до вечеринки Тата собрала девичник, где каждый обсуждал план действий по поводу того, как закадрить кого-то из списка приглашённых. Я не только никого из них не знала, но и вообще понятия не имела о существовании таких стратегий.
Усевшись на диван, я с интересом слушала рецепты и формулы закадривания.
Подружки были уже в подготовительной форме – бигуди под косынками, какие-то мази на прыщиках. Одна из них призналась, что хочет охмурить Дракона. Это впечатлило не только меня. Подруги завизжали от восторга, а я попыталась представить себе, чем может быть привлекателен парень с такой кличкой.
Наконец день рождения наступил. Я надела идеально пошитое мамой новое платье в ёлочку с отложным воротником, а на шею – бархотку с репродукцией рафаэлевской «Мадонны с горностаем», которую мама привезла из Польши. Подобрала волосы в хвост и предстала перед мамой.
– Ну, как?
– Красота, – одобрила мама.
Она ещё не видела настоящей красоты, которая откроется мне через час.
Родители привели меня к Яновым в назначенное время, провели до дверей и ушли, сказав, что придут за мной к десяти.
Дождавшись, пока они спустятся по лестнице, я позвонила в дверь большой коммунальной квартиры. Мне открыла Тата, вся в локонах соломенного цвета, источающая французские ароматы и с блеском в глазах под порхающими наклеенными ресницами. Такие ресницы я видела у мамы в коробочке рядом с бархоткой. Она ими никогда не пользовалась, чтобы не злить папу. Да маме они вряд ли бы и пошли. Тата же была просто создана для них. На ней ещё были неимоверно модные украшения, при взгляде на которые рафаэлевская Мадонна стушевалась. А платье! Оно было такое стильное, такое обтягивающее и короткое, будто Тата сошла с экрана какого-то западного фильма. Я ахнула.
– Проходи, проходи скорей! – заторопилась она, не обращая внимания на мой восторг. – Все уже за столом.
Она распахнула двери в большую комнату, такую большую, что даже рояль у окна в ней растворялся, и ослепительная массивная люстра из чешского стекла над столом осветила неимоверной красоты девушек, узнать в которых тех прежних было невозможно.
Тата посадила меня во главе стола, будто я была именинницей, и это на несколько минут привлекло внимание к моей персоне. Со мной поздоровались, кто-то спросил, из какой я школы, кто-то предложил налить лимонада. Мне сразу стало хорошо и весело. Главное, что меня приняли за ту, какой я была, и теперь можно было, не стесняясь, попросить пирожное, не дожидаясь горячих блюд. В момент моя тарелка расцвела благоуханными кондитерскими изделиями сказочных форм.
– Дракон, положи мне, пожалуйста, немного оливье, – донеслось до меня сквозь гомон.
Очень приятной наружности молодой человек, полноватый и излучавший мягкость, передал оливье красавице, в которой я с трудом разгадала ту, в бигуди и с замазанными щеками.
– А тебе что ещё дать? – спросил он меня, улыбнувшись неровным рядом чуть выпирающих и поставленных далеко друг от друга зубов.
Тут я поняла, откуда у него такая кличка.
Потом начались танцы под какую-то невообразимо прекрасную музыку не отечественного производства. Она была просто создана для того, чтобы сманивать воображение в запретную зону под кодовым названием
– Они подают документы в загс сразу после окончания школы, – донеслось от проплывшей мимо меня пары.
Вздохнув, пара тоже погрузилась в длительный поцелуй.
