Дальше я плыву безвольно, закрыв глаза, и надо мной, набирая силу, мощно расцветает исторгнутый мною черный бутон.
В «А» классе учились дети парткомовских и обкомовских работников, дети директоров и ректоров, ещё чьи-то дети. Все стремились отдать своих детей в класс учительницы Евдокии Ивановны, которая слыла самой строгой и требовательной из всех учителей младших классов. И это сказывалось на успеваемости. «Ашки» преуспевали. Причём все. Впечатление было такое, будто они там между собой соревновались, кто получит лучшую оценку, кого больше похвалят и заприметят, у кого будет меньше всего пропусков. Нужно было отдать им должное – все они пахали по-чёрному. Никто из них не позволял себе такой роскоши, как рассматривать желтеющие листья в окне на уроке математики или писать на биологии записку другу с предложением казёнки. Все взгляды были устремлены на учителя, все помыслы были устремлены на получение необходимых знаний. В этот класс было страшно войти во время урока, такая там стояла полная боевая готовность.
Самым слабым был «В» класс. И самым невыразительным. У него не было своего стиля. Просто сбор разнокалиберных учеников с не ярко выраженными способностями. Кто-то с кем-то дружил на переменках, но всё это исчезало после окончания уроков, как наряд Золушки после полуночи. Из ярких там были только Илона и Игорь. Илона была известна нестандартным бюстом и тем, что встречалась со старшеклассниками. После уроков её иногда видели на Приморском бульваре, накрашенную и в окружении каких-то моряков не отечественного розлива. Позднее к ней присоединилась её подружка, но, в отличие от грандиозной Илоны, она так и не стала достопримечательностью класса. Игорь выделялся смазливой внешностью и тягой к активизму. Он постоянно посещал то пионерские, то комсомольские собрания, хорошо учился и был явно ориентирован на большое будущее. В старших классах он стал ухаживать за преуспевающей Соней из «А» класса, и его вскоре перевели в тот же класс, чтобы дети не страдали в разлуке. Вскоре Игорь прослыл официальным женихом мечтательной Сони, и им позволялось даже держать друг друга за руки и обмениваться нежными взглядами. Учителя, проходя мимо, всегда грозили им пальцем. В шутку конечно же. После успешной сдачи выпускных экзаменов блестящая пара появилась вместе на выпускном вечере, и все смотрели с умилением, как Игорь ухаживал за своей невестой, буквально сдувая с неё пылинки.
Они расстались на рассвете, он проводил её до двери и больше никогда не появлялся в её жизни. Говорят, Соня впала в депрессию, отказалась поступать в институт, но её почти силком втащили туда, и она успешно закончила юрфак, став юристом. Наверное, чтобы вылавливать впоследствии таких негодяев, как Игорь.
«Ашки» сходились на почве учёбы. Перед ними сразу была поставлена задача не посрамить марку класса и получить хороший аттестат. Ничего больше этого их не связывало. Нас же связывало всё, кроме учёбы. Учёба была фоном нашей жизни, но не её главной составляющей. Наша классная руководительница – милейшая Ольга Дмитриевна – была душой первоклашек, которые липли к ней и продолжали липнуть вплоть до смены декораций. Благодаря ей в нашем классе с первого момента воцарилась атмосфера душевности.
С учителями отношения складывались по-разному, в отличие от «Ашек», которые выдерживали ровный тон со всеми. Особенно недолюбливали мы учительницу по литературе и языку Сусанну Ивановну. Её родители явно находились под впечатлением истории об Иване Сусанине, за что она и получила кличку Сусанин. Когда Сусанин бодрым шагом впервые вошёл в класс, и без того находившийся под стрессом после потери Ольги Дмитриевны, всем стало ясно, что прежним доверительным отношениям пришёл капут.
Сусанин был хитёр и всё время норовил сбить нас с толку. Например, он мог отвлечь наше внимание всякими душещипательными подробностями из жизни Герасима, о которых все и так уже были наслышаны, а потом вдруг вызывал одного из нас к доске и спрашивал, как звали домашнего лекаря барыни Герасима. Ну какой нормальный пятиклассник, которому со двора орут «Выходи!», обратит внимание на эту деталь! Если, конечно, он не из «Ашек».
– Садись, два! – так обычно подытоживал Сусанин мучения у доски очередного бедолаги.
Сусанин требовал ежедневной подготовки и знания текста не понаслышке и муштровал нас будь здоров как. Мне он вообще продыху не давал. Мало того что вызывал вне очереди, то есть когда я по своим расчётам могла отдыхать преспокойненько, так ещё и норовил отправить меня домой с позорной четвёркой. И это было западло. Мои сочинения были самыми творческими в классе, но Сусанин, как назло, копался только в запятых и других мелочах, постоянно снижая мне оценку. Из-за его вопиющей зловредности приходилось готовиться к каждому уроку до конца отбывания срока в школе. Но Сусанину это даром не прошло. Я знала, в чём моя сила, и понимала, что иногда и Сусанин от меня зависит, причём по-крупному.
