Дело в том, что каждый год у нас проводилась олимпиада старшеклассников по разным предметам, в том числе и по литературе. У Сусанина были имя и репутация в кругу городских учителей, и, конечно, Сусанин стремился к тому, чтобы на олимпиаде прозвучали имена его учеников. Отличников по литературе в «А» классе было предостаточно. В нашем классе пятёрки всегда получали идущие на золотую медаль Даша Мороз и Янка Гаусс. Я же колебалась между «пятёркой» и «четвёркой», так как в творческом запале обязательно допускала какие-то мелкие огрехи. Морозко с Янкой считались «крепкими», т. е. писали как надо, а я – не очень крепкой, но зато литературно одарённой. Разница, как между добротной штампованной продукцией и уникальной вещицей. Сусанин понимал в этом толк и держал меня на грани «пятёрки» и «четвёрки», чтобы я не расслаблялась.
Участие в олимпиаде было как бы добровольным. Но «как бы» в данном случае не считалось.
Когда Сусанин вызвал нас с Морозко к себе после урока и предложил поучаствовать в олимпиаде, я наотрез отказалась. Это было ответом на его козни. Своего рода протест. Я ожидала, что отказ вызовет возмущение Сусанина с последующими репрессиями, но Сусанин вдруг подобрел и пообещал учесть мои старания в конце года, отпустив мне мимоходом пару комплиментов. Он был хитёр и знал, как обернуть дело в свою пользу. Делать было нечего. Я согласилась. Но с одним условием – на заданную тему писать не стану, только на свободную. Сусанину ничего не оставалось, как тоже согласиться. Так состоялась эта сделка.
Свободная тема была отвоёвана, но Сусанин даже представить себе не мог, как вольно обойдусь я с этой свободой. Он всё-таки мыслил по старинке, в рамках правил. А я мыслила в рамках исключений. Сюрприз, который ожидал Сусанина, был почище того, который его тёзка устроил ненавистным полякам.
Придя домой, я с воодушевлением взялась за перо. Ну, Сусанин, держись! Объектом своего сочинения я, не колеблясь, выбрала фильм «Генералы песчаных карьеров», который недавно посмотрела в каком-то кинотеатре повторного фильма и который – внимание! – шёл с предупреждением «детям до шестнадцати».
Когда Сусанин увидел тему моего сочинения, он потерял дар речи. Мало того что я проникла в кинозал незаконно, так я ещё и осмелилась это обнародовать. Да где! На олимпиаде, которая шла через райком и горком. Это был удар ниже пояса. Но ничего поделать уже было нельзя. Заявки были поданы в начале месяца, и заявленные работы должны были быть отправлены чуть ли не на следующий день после того, как я принесла Сусанину сочинение.
Несколько недель Сусанин со мной не разговаривал и даже не удостаивал меня взглядом. На уроках литературы я отдыхала и ожидала своей годовой четвёрки или чего-нибудь похуже.
– Слушай, с чего это тебя Сусанин в покое оставил? – допытывался Зелинский, явно что-то заподозрив.
– Оставил и оставил, – отмахивалась я.
– Уж не написала ли ты ему тёпленькое сочинение про Ильича? – хмыкал Зелинский, зная, что со мной такого произойти не могло.
– Какого ещё Ильича? – вступилась за меня Янка. – Это я про Ильича писала, а она взяла свободную тему. «Генералы песчаных карьеров»…
Зелинский присвистнул:
– Ну, теперь жди наряды вне очереди от Сусанина.
Я и ждала. Вопреки моим ожиданиям за всю последующую неделю от Сусанина по-прежнему не последовало ни одного вопроса на засыпку, ни одного вызова к доске. Тучи сгущались с каждым днём.
– Не бери в голову, – всякий раз иронизировал Зелинский после урока. – Ещё вызовет. Мало не покажется.
Он оказался прав, но только наполовину. Как по мановению волшебной палочки, моё зыбкое положение сменилось весьма устойчивым. В одно не очень уж прекрасное утро, когда хотелось подольше поваляться в постели и вообще предаться чтению более занимательному, нежели то, что навязывала школьная программа, я притащилась в школу. Не успела переступить порог вестибюля, как раздались громкие аплодисменты. Я быстро оглянулась, думая, что они адресованы идущему за мной, но оказалось, аплодисменты были в мой адрес. Прямо передо мной выскочил Зелинский и, энергично размахивая руками, стал показывать на стену в лестничном пролёте. Я подняла глаза и, к своему изумлению, увидала огромный плакат с поздравлением победительницы в городской олимпиаде по литературе, которой оказалась я.
Что тут началось! Меня подхватили под руки и поволокли вдоль рядов прямо к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагался наш класс. Звонок уже прозвенел, когда мы открыли дверь и ввалились в класс, где нас поджидал Сусанин.
– Ну что, голубчики, с опозданием вас! – произнёс Сусанин с усмешкой, полностью игнорируя победный дух класса. – Ещё раз такое устроите, всем будет снижена оценка по поведению в четверти.
Мы притихли, быстро заняв свои места и вытаскивая учебники.
– Так, кто у меня тут давно не отвечал… – Сусанин притворно уткнулся в журнал. – А, вот, вижу. – Она подняла глаза на меня. – Ну, давай, голубушка, расскажи нам, какой там главный конфликт в «Капитанской дочке».
