Дело шло к завершению, дописывались годовые контрольные, подтягивались хвосты, подготовка к выпускным шла вовсю. Казалось бы, ностальгия должна была отойти на задний план. Ан нет! Атмосфера ухода только обостряла желание вновь пережить очарование последнего урока. И тут вдруг на истории Лидия Филипповна обратилась к нам с предложением. Начала она издалека – с новости о том, что нашу бывшую классную руководительницу Грету Самойловну недавно положили в больницу с раком груди, затем прооперировали и теперь она дома. Мы вопросительно уставились на историчку, пытаясь понять, что конкретно она имеет в виду. То, что Грета Самойловна так серьёзно захворала, вызвало, конечно, общее сочувствие. Мы даже оторопели от такой новости. Но, с другой стороны, Лидия Филипповна ведь была в курсе скандала, который произошёл у нас в прошлом году с Гретой!
История была и впрямь не из приятных. Грета слыла самой сильной немкой в школе и даже в городе. Её произношение, знание языка, умение красиво и точно перевести любой текст, а также великолепная техника синхронного перевода сделали её известной в среде переводчиков. Частые приглашения в германское консульство были обусловлены именно этими её талантами. В группу к Грете Самойловне попасть было почти невозможно. Каждый родитель, отдавший своё дитятко в спецшколу с немецким уклоном, мечтал увидеть его бегло говорящим на немецкой мове, в которой ученики Греты Самойловны преуспели куда больше, чем в украинской. Одна треть нашего класса была продвинутой в плане немецкого языка, а другие две трети валяли ваньку с Анной Андреевной и Светланой Андреевной. Их отчество было полнейшим совпадением, и они отличались друг от друга. Анна Андреевна не видела причин для напряга, и уроки у неё проходили в светских беседах с вкраплениями немецких слов. Светлана Андреевна старалась больше, но до Греты ей было как до Рейхстага.
Короче, Грета звездела так долго, что и сама уже перестала волноваться по поводу возможной конкуренции. И тут, прямо как по Пушкину, на вопрос о том, кто на свете всех милее, зеркальце в учительской голосом директрисы поведало Грете, что приехала из «зелёныя дубравы» некая Маргарита Петровна, мужа которой командировали в Одессу. Эта Маргарита Петровна уже покорила полконсульства и консула в придачу и получила прекрасные рекомендации. По мере поступления информации от директрисы губы Греты Самойловны сжимались всё плотнее, и не успела директриса оповестить Грету о том, что берёт эту Маргариту Петровну в штат, как в учительскую влетела Маргарита собственной персоной. В ореоле смоляных волос и в развевающейся белой кружевной блузке с воланами, она привела в движение сквозняки и другие опасные силы учительской и затараторила на немецком, приветствуя Грету Самойловну. Грета оторопела, но быстро взяла себя в руки и протараторила несколько ответных любезностей. Начало войны было положено.
Маргарита была молода, энергична, хороша собой. Грета была немолода, суха в обращении и с внешностью немецких переводчиц. Стихи и проза, лёд и пламень – это было о них, и всё дальнейшее развивалось в пушкинском русле. И не удивительно! Школа ведь была имени Пушкина! Его огромный портрет висел в вестибюле, а дух его витал во всех уголках школьного пространства.
Сама того не подозревая, Маргарита в короткий срок наделала много шуму. Слух о ней пошёл по всей Одессе великой, и родители спешно ринулись к директору, упрашивая, чтобы их детей срочно перевели от Елены Андреевны или Анны Андреевны к Маргарите Петровне. Обе с облегчением вздохнули. У них не было амбиций Греты, но зато было неимоверное количество контрольных и домашних заданий. Так Маргарита попала к нам, разделив одну из групп с Анной Андреевной, а другую – с Гретой Самойловной. За это Грета посоветовала директрисе отдать вдобавок наш седьмой «Б» под классное руководство Маргариты, которая как-то обмолвилась, что не имела никогда опыта работы классным руководителем.
К тому времени восхищение Маргаритой достигло пика. Она сумела сделать то, чего не смог ни один из учителей немецкого, включая Грету. Маргарита сделала немецкий языком общения. До неё немецкий был всего лишь предметом для изучения, скучное единство словаря, грамматики и синтаксиса – мёртвые знания, которые никому не могли пригодиться в будущем за исключением особо одарённых. И действительно, к чему было изучать язык, если вылезти за пределы страны не было ни малейшей возможности даже под предлогом обмена опытом? С приходом Маргариты всё переменилось, словно она окропила наши скудные знания живой водой, и сразу стало ясно, что с ними делать. Став нашей классной руководительницей, Маргарита постоянно переходила на немецкий, и эта форма общения приобрела оттенок секретности, наподобие того, как это было, когда немки хотели сказать друг другу что-то, что было не для нашего слуха.
