Шуберт был склонен к самобичеванию, в то время как фатализм Густава Малера (1860–1911) охватывает всю жизнь и весь мир. Возможно, он был предрасположен к такой философии, ведь еще в детстве он заявил, что его жизненная амбиция – стать мучеником. Много позже, будучи пациентом Зигмунда Фрейда, он вспоминал, что однажды в ужасе убежал из дома во время бурной ссоры между родителями, но наткнулся на уличную шарманку, выводившую популярную венскую песню. Воспоминание об этом сочетании банальности и боли никогда не покидало его. В течение двадцатого века эстетика Малера находила всё более глубокий отклик у тех, кто считал этот мир банальным, болезненным и прекрасным. Симфония Малера – это путешествие, занимающее большую часть концерта (их девять, плюс десятая, завершенная кем-то другим). Слушая ее, чувствуешь себя психиатром, в то время как Густав выкладывает с дивана всё начистоту. Даже если вам нравятся его признания, термос с теплым бренди будет полезным подспорьем. Справедливости ради стоит отметить, что жизнь действительно дала Малеру удар под дых. Когда его обожаемая старшая дочь умерла от скарлатины в 1907 году, у него диагностировали опасную болезнь сердца. В том же году он начал работу над симфонией с сольными голосами, основанной на текстах древней китайской поэзии.
Первоначально названная «Песнь о горестях земли», затем переименованная в «Песнь Земли», она представляет собой океан жизненной философии Малера: во вступительной части «Застольной песни о горестях Земли» ключевая фраза звучит так: «Темнота – это жизнь, темнота – это смерть». Несмотря на древневосточное происхождение, мы не получаем музыкальный хайку; постановка финального стихотворения «Прощание» (Der Abschied) занимает почти полчаса, дольше, чем все предыдущие части вместе взятые. Я не из тех, кто любит долгие прощания, но это не просто прощальное махание с причала со слезами на глазах. Это заставляет ощутить грусть как привилегию.
Человек выдающегося таланта превращается в растение, если всё время остается на одном месте.
Профессия: музыкант и философ
Едет из: сомнение
Путешествует к: истина
Всё это прекрасно для «артистичных» типов, которые порхают повсюду. Композиторы казались существами прихотливыми, они без колебаний бросали палочки и мчались в следующий город, где их ждала аудитория. Большинство из них – странствующие менестрели. На самом деле, всё гораздо проще. На протяжении сотен лет композиторы и исполнители считались капризными поставщиками в буклях. Во дворцы и особняки их сонаты доставлялись через заднюю дверь вместе с капустой. Даже Моцарт в начале своей карьеры был низкооплачиваемым слугой, присоединившись к тем, кто в профессии был подневольным рабочим: «Концерт – завтра? Конечно, ваше величество». Большинство из них с удовольствием достали бы ножницы и разрезали подтяжки рабских пут. Но у человека без подтяжек штаны упадут на пол.
Чик, Чик
Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791) был одним из тех композиторов с поразительным талантом, обладающих свободным духом классической музыки; возможно, самым одаренным от природы музыкантом, которого когда-либо знал западный мир. Некоторое время назад нескольким психологам было предложено оценить IQ великих творцов истории. Некоторые результаты оказались астрономически высокими – я думаю, что Гете и Микеланджело набрали более двухсот баллов каждый, – но в случае с Моцартом психологи даже не стали бы рисковать.
Неудивительно, что в 1760-х годах, когда маленький Моцарт путешествовал по Европе со своим отцом и старшей сестрой, люди были одновременно полны и любопытства, и растерянности. Факты, свидетельствующие об его раннем развитии, поражают воображение.
– Моцарт подбирал мелодии на клавиатуре в три года, а в четыре демонстрировал идеальный слух, когда говорил старшим, что их скрипки расстроены на четверть тона. (Это половина полутона, который мы можем воспроизвести на фортепиано.)
– В пять лет он стал виртуозом игры на клавишных. Через год его отец Леопольд начал постоянно гастролировать с ним по Европе, где мальчик играл при королевских дворах и в музыкальных академиях, а заодно и перед публикой.
– В семь лет он взял в руки скрипку, немного подумал и сыграл на ней, хотя у него не было уроков игры на скрипке.
– В восемь лет он написал Симфонию № 1 ми-бемоль мажор, KV16.
– Премьера его первой большой оперы La finta semplice («Мнимая простушка») состоялась, когда автору было тринадцать лет, написана годом ранее.
