Я скрылась за шаткой деревянной конструкцией слева от входа. «О! Да это же, простите, сандал. Сандаловая этажерка? Какая расточительность. А это…» Осторожно выглядывая из укрытия, я обежала взглядом обстановку. Много мебели, состояние разное – от идеального до ужасного, но все одинаково дорогое: полировка, лак, позолота. Будь сейчас со мною Делфин Деманже, она бы заметила гораздо больше. И Натали Бордело также могла бы огласить свое экспертное мнение, потому что и тканей здесь было изрядно: блестящие тюки громоздились у одной из стен до самого потолка. Два безголовых манекена в бальных дамских платьях как будто несли караул у кровати с раздернутым пологом балдахина. На ложе никого не было, еще один манекен сидел в кресле у огня, этого обрядили в блестящий черный балахон с капюшоном. Почему я решила, что в кресле манекен, а не, например, задремавший хозяин пещеры? Руки! Они лежали на подлокотниках и, абсолютно точно, были из фарфора или покрытого глянцевой краской гипса.
Итак… Я осторожно вышла из укрытия. Надеюсь, мне повезет, и камин в полу окажется магическим порталом. Куда? Пожалуй, все равно, лишь бы поскорее выбраться из подвала.
Шаг, другой… Услышав звук, я обернулась. Арка, через которую я сюда проникла, на глазах зарастала свежей каменной кладкой. Разумеется, я попыталась выскочить наружу до того, как вход полностью закроется и, к несчастью, не преуспела. Даже магическая кладка происходит снизу вверх, и пока я придвигала к ней сандаловую этажерку, чтоб вскарабкаться ко все уменьшающейся щели, та попросту исчезла. Проклятье!
Я подошла к камину. Три тысячи проклятий! Огонь был горячим – значит, это точно не портал! От души ругнувшись, я плюхнулась в кресло – не в то, где сидел манекен, а в свободное, чуть поодаль. И что прикажете теперь делать? «Спать, ступай в постель… Мадам Информасьен давно объявила отбой, ты так за сегодня устала, столько событий… Отдохни, утром тебя отыщет любезный Шарль Девидек…»
Я зевнула, прикрыв рот запястьем – в руке-то был кинжал – и широко улыбнулась фигуре в балахоне:
– Не назови вы имени мэтра Девидека, месье, я бы, пожалуй, купилась. Он, оказывается, Шарль?
Голова под капюшоном дернулась, механически скрипнув, фарфоровые пальцы выбили дробь из подлокотника:
– Умненькая Шоколадница.
Было ли мне страшно? До последней степени! До обморока, до истерики, до смерти. Но последняя рано или поздно неизбежна, поэтому… Держи лицо, Кати, сохраняй достоинство.
Любезно кивнув, я осведомилась:
– С кем имею честь?
Раструб капюшона описал полукруг, как будто из-под него меня старались внимательно рассмотреть. Собеседник не спешил отвечать. Изобразив скуку, я поддела носочком туфли валяющийся на полу бумажный клочок. Святой Партолон! В подземельях читают прессу? Это оказался обрывок газеты, даже с моей близорукостью мне удалось лицезреть портрет нашего величества Карломана Длинноволосого. Старую прессу. Заинтересовавшись, я положила на колени кинжал, наклонилась…
– Мое имя, – гулким басом начал собеседник, – заставляет трепетать континенты и… Ой!
Десяток серебряных игл одновременно вонзился в темную фигуру, ведь газетные клочки никому не были интересны, а смена положения тела позволила мне незаметно извлечь свое оружие и послать его в цель. Никакой магии, господа, только великолепная балансировка серебряных дротиков. Шедевр! Ладно, перед смертью можно и признаться. Если бы не помощь Купидончика, Катарине Гаррель ни за что не удалось бы изготовить это чудо. И, если уж быть честной до конца, толика магии тоже присутствовала: мудра «ветер» на кончике каждой иглы.
Не мешкая ни мгновения, вслед иглам я отправила один из кинжалов. Звякнуло, из-под капюшона выкатился расколотый ночной горшок. «Ну вот, – расстроилась я, – только зря снаряды потратила» и, вскочив с кресла, весело предложила:
– Покажитесь, месье, трепещу от предвкушения.
Огонь погас, наступила темнота.
– Ты в ловушке, Шоколадница, – раздалось одновременно отовсюду, – покорись, подчинись…
– Чего? То есть, простите, как именно должно выглядеть мое подчинение?
Поводя головой из стороны в сторону, я прислушивалась, решив, что определила источник голоса, пустила туда еще несколько игл. Их, кстати, придется экономить. Хотя, к демонам экономию! Перед смертью не надышишься. Я метнула кинжал, тот, судя по звуку, вонзился в дерево.
– Ступай в кровать, – предложили мне несколько неуверенно.
– Так темно!
– В твоем кармане мешочек воспламеняющего порошка, воспользуйся им.
О! А я-то об этом абсолютно забыла. А месье Чума (это ведь именно он?) помнит. Как будто…
Я нащупала позади себя кресло, села, бросила в сторону камина щепотку порошка и, когда огонь опять запылал, жалобно спросила:
– Это ведь вы были в моей голове весь прошлый год?
– Ну а кто же еще? – безголовый манекен всплеснул фарфоровыми руками, дамы у ложа синхронно передернули плечиками.
Три автоматона под управлением демона? Моя ситуация вообще безнадежна. Увы. Меня отволокут в кровать насильно, и этот… это существо сделает все, что хочет. А что именно оно хочет?
