Чтоб избежать неприятных случайных встреч, мне пришлось еще на полчаса остаться в столовой. Все вокруг обсуждали эскападу Катарины из Анси. Шоколадница! И пусть, в любом случае это имя прилипло бы ко мне, но сейчас это мой выбор. А Пузатик… Нет, нет и еще тысячу раз нет! Бедняжка Эмери, что ж за отношения в твоем семействе? Как можно испытывать ужас перед старшим братом?
Я, разумеется, заверила мальчика, что нисколько великолепного Армана не боюсь, но себе-то не солжешь. Глупая Катарина Гаррель сама привлекла к себе внимание грозного противника, и теперь ей придется ох, как несладко. Оскорблений аристократы не прощают.
Удовольствие от удачного представления совершенно развеялось во время беседы с мадам Арамис, к которой я отправилась после ужина.
– Нет, нет, мадемуазель Гаррель, в уставе академии абсолютно четко прописано, что студенты обязаны оплатить форменную одежду. Единственное, что я могу для вас сделать, это позволить внести двадцать корон чуть позже. Первого числа следующего месяца я должна передать отчет и деньги в канцелярию. Этого времени вам хватит, чтоб написать покровителю?
Да я лучше руки себе отрежу, чем буду просить денег у маменьки или маркиза де Буйе! Но отсрочка все-таки лучше, чем ничего.
Поблагодарив кастеляншу, я побрела к себе. Четыре недели, чтоб заработать двадцать корон. Постойте, мои соседки должны мне пятнадцать! Но я должна лавке «Все что нужно».
Натали Бордело с близняшками неслась по коридору мне навстречу.
Да, да… Они спешат, потом поговорим… Ужин, они почти опоздали.
Интересно, как быстро посеянные Эмери слухи дадут плоды? И успею ли я воспользоваться ими до конца септомбра?
Оставив конспекты на прикроватной тумбочке, я вышла в сад. Вечерняя прохлада остужала щеки, где-то за стеной щебетали птицы, и усевшись в беседке, я опустила лицо в ладони:
– Святые покровители, услышьте мою мольбу, пошлите денег.
Но, по меткому высказыванию мэтра Оноре, молитвы простолюдинов исполняются нечасто.
Некоторые люди абсолютно неспособны придерживаться клятв. Накануне я обещала себе не проронить больше ни одной слезинки в академии, однако, сидя в беседке, рыдала от безденежья. Перестала, только услышав, как соседки возвращаются с ужина, метнулась к питьевому фонтанчику, умылась и встретила девушек в спальне.
– Ах, Кати, – с порога защебетали Марит с Маргот, – в столовой только и разговоров, что о тебе! Ты звезда, дорогая!
– Пустое, я просто поставила на место одного зарвавшегося наглеца. Натали не с вами?
– Бордело? Она придет чуть позже.
Близняшки многозначительно переглянулись и продолжили болтовню.
Катарина Гаррель – самая известная в академии персона. Даже победа Армана де Шанвера на ее фоне померкла. Открыт тотализатор, принимаются ставки на то, кому именно простушка из Анси отдаст свое сердце.
– Простите? – вытаращилась я на близняшек.
– Да-да, – кивнула Маргот. – Три к одному, что еще до зимнего бала ты будешь бегать за Шанвером.
– Но также, – перебила Марит, – рассматривают господина де Брюссо и…
– Тот вариант, что Кати останется верной Симону Туржану, брошь которого носит.
– Ну и, представь себе, виконт де Шариоль.
– Гастон? – пролепетала я, борясь с головокружением.
– Он пасет задних, – захихикали мадемуазели. – Но Мишель слышала, как Делфин, наша староста, рассказывала по секрету подругам, что Гастон хвастался…
– Абсолютная ерунда! – воскликнула я. – Чушь! Нелепица. Вас, мои дорогие, направляют по ложному пути дешевенькие романчики, заполонившие книжные лавки королевства. Мы поступили в академию, чтоб учиться, а не для того, чтоб флиртовать.
Я могла бы рассказать близняшкам, как сама еще недавно была во власти заблуждений, подозревала мэтра Картана. Но признаваться в собственной глупости не хотелось. Девичья фантазия, куда только она может нас завести? Например, заставить вообразить себя желанной, расценить подарок случайного попутчика как знак чувств, а дружеское участие секретаря принять за ухаживания. Нет-нет, все гораздо проще и менее романтично.
– На самом деле… – начала я импровизированную проповедь о добродетели.
– Святые покровители, Натали! – ахнули близняшки, синхронно всплеснув руками.
Мадемуазель Бордело сотрясалась от рыданий, стоя на пороге, попыталась закрыть дверь, но ее руки были заняты какими-то пакетами. Близняшки подскочили помочь. Маргот схватила пакеты, Марит захлопнула створку, и Натали добрела до кресла, рухнула в него, съежилась, прикрыв лицо ладонями.
– Что случилось?
– Наверное, Гастон ее чем-то обидел, – объяснили близняшки, шурша оберточной бумагой. – Он ждал нас у Северного коридора, чтоб принести мадемуазель Бордело извинения.
Мадемуазель Бордело визгливым голосом сообщила, куда виконт де Шариоль может засунуть свои извинения и свои подарки. Бархотка на шее девушки съехала вниз, открывая лиловый синяк на коже. След поцелуя?
Фабинет повизгивали как щеночки, восхищаясь подарками, а я приблизилась к креслу, опустилась на колени и взяла Натали за руку:
– Расскажи.
Девушка всхлипнула:
– Он извинился, действительно извинился.
