Лёнька любит приезжать сюда. Ему здесь всё нравится. Во-первых, это не какая-нибудь транзитная точка, а как говорит папка, самая восточная взлётная полоса нашей страны. Те, кто здесь работает, первыми встречают солнышко. Правда, видеть его приходится нечасто. В году дней восемьдесят, не больше. Но всё-таки оно начинает свой путь по нашей Родине с земли, которая называется чудесным словом – Камчатка!
Во-вторых, здесь всегда много людей. Успел улететь – твоё счастье. Запуржит, навалит снега – тогда загорай.
И, наконец, сюда прилетает папка. И тогда Лёнька с мамой торжественно встречают его. Прилетает он не на военном самолёте, а на обыкновенном ТУ. Лёньке бывало обидно порой, что его отец выходит из самолёта в гражданском костюме с чемоданчиком и шагает себе, как все пассажиры. А тем и невдомёк, что рядом идёт настоящий герой. Попробуйте получить в мирное время три боевых ордена. Один из них Лёньке нравится больше всего и вызывает особую гордость. Орден Красной Звезды!
Лёнька входит в зал. Чувствуется, вот-вот дадут вылет. Перед стойками огромные очереди.
И тут раздаётся:
– Граждане пассажиры! Прибыл самолёт из Хабаровска, выполняющий рейс 4936 по маршруту…
Он подбегает к огромным окнам в надежде, что удастся разглядеть, как к самолёту подвозят трап. Вскоре появляются первые пассажиры. Ему кажется, что среди толпы мелькает знакомая фигура. Сердце сжимается в маленький, колотящийся о рёбра комочек. Но это оказывается совершенно посторонний человек.
Лёнька понуро выбирается из толпы и идёт к выходу. С чего он взял, что папка прилетит? А может, он прилетел туда, где самолёты садятся и поднимаются при любой погоде? А может, он уже дома? Лёнька начинает работать локтями и налетает на огромного роста мужчину в прожжённой во многих местах штормовке.
– Простите, пожалуйста. – Он поднимает голову, и лицо его расплывается в улыбке: – Дядя Космач! Здравствуйте!
Тот подхватывает мальчишку и прижимает к своей необъятной груди. Борода щекочет Лёньке лицо, он чувствует, что задыхается, и с удивлением понимает, что плачет. Ему совсем не хочется плакать, но поделать с собой ничего не может. Бородач растерянно держит Лёньку на вытянутых руках и смущённо гудит:
– Ишь ты, соли-то понапрасну сколько уходит. Перестань, Леонид, слышишь? А то народ вокруг собирается. Да что с тобой?
– Ничего, – всхлипывает в ответ Лёнька, – сам не знаю…
– Ну, что это ты, брат, того… не знаю. У мужиков глаза ни с того ни с сего не мокнут. Чтобы мы рассиропились, судьба крутенько нас просолить должна. Двойку, что ли, получил? Нет? Остальное приложится. Перестал хлюпать? Марш к выходу!
В «Запорожце» он сажает Лёньку на переднее сиденье, сам с трудом протискивает своё тело между рулем и спинкой сиденья, включает зажигание. Руль в его огромных руках кажется игрушечным колёсиком. Машина трогается с места. Некоторое время едут молча. Лёнька судорожно шмыгает носом. Ему на колени падает платок.
– Вытри нос. Вот так. Есть хочешь? – не переставая смотреть вперёд, скашивает он на Лёньку взгляд.
– Есть? – переспрашивает Лёнька. – Я в школе бутерброд … – и тут до него доходит: кушать-то, ой как хочется.
Бородач без дальнейших разговоров нажимает на кнопку. Перед Лёнькиным носом откидывается крышка, под ней – углубление, разделённое перегородкой. Из одного отделения достаётся пакет, из другого термос.
– А ты? – Лёнька берёт пакет, термос и кладёт всё это себе на колени.
– Я домой заезжал, – усмехается в бороду дядя Космач. – Меня жена до завтрашнего дня напитала. Ты без разговоров нажимай на пирожки и какао. Это я приятеля приезжал встречать, для него прихватил. А за ним жена неожиданно с сумкой продуктов прикатила. Они вездеходом домой подались.
Пока мальчишка глотает один пирожок за другим, бородач насвистывает свою любимую песенку «Спокойно, дружище, спокойно, у нас ещё всё впереди»… И только когда осоловевший от еды Лёнька начинает клевать носом, осторожно спрашивает:
– А что ты в порту делал?
– Я? Я это… – Лёнька моргает отяжелевшими веками. – Папку встречал.
Дядя Космач крякает и сжимает руль руками так, что кажется, сейчас раздавит его.
– А он что, телеграмму дал?
– Нет, – Лёнька старается говорить беспечно, – это я так, на всякий случай.
– На всякий… – дядя Космач неопределённо покачивает головой. – По времени ты ещё в школе находиться должен. Мать-то знает, что ты сюда покатил? Или тайком от неё?
Ответа нет.
– То-то и оно… Выходит, матери от тебя опять неприятность получается.
– Ничего не получается. Я целые дни с ней провожу, а она всё молчит или плачет.
Дядя Космач резко прибавляет скорость. Такая езда Лёньке по душе. От неё всегда становится легко-легко. Папка утверждает, что быстрая езда снимает нервное напряжение. Лёнька не знает, есть ли у него это самое нервное напряжение, но тяжесть на душе полегоньку рассасывается. Он доверчиво касается плеча друга.
– А меня в школе «Домовым» обозвали.
– Почему?
– Это длинная история, – вздыхает Лёнька.
