– Вот именно. И лыбиться тут нечего. Выбирайся из машины, бери рюкзак, трижды сплюнь через плечо, мол, ловись, рыбка мала и велика! Дальше пёхом, пёхом. Машине тут не пройти.
Они идут, проваливаясь в сугробы, которые застывшими волнами вздымаются со всех сторон. Внезапно лес расступается, и на них тянет сыростью речки, стремительные воды которой не замерзают даже зимой.
– Держи, – дядя Космач протягивает ему банку с красной икрой.
– Не хочу я икры.
– Это не тебе, это для наживки. Голец, он красную икру, шельмец, уважает. Вот тут остановимся.
Разделённая упавшим деревом заводь Лёньке нравится. Течение реки здесь не ощущается нисколько. Для рыбалки – в самый раз.
– Ты садись здесь, а я вон за те кустики отойду. Только не шуми, рыбка шум не уважает. Икринку аккуратненько на крючок. Молодец! Забрасывай… Да не дёргай так удочку. Плавненько надо. Хорош. А теперь жди.
Икринка звёздочкой вспыхивает в голубоватой глубине заводи. Тихо так, что даже думать хочется шёпотом. Спокойствие этого мира нарушают только играющие друг с другом в пятнашки мальки. Но вот из-под коряги высовывается голец постарше. Он воровато оглядывается. Видно, мама, уплывая по своим рыбьим делам, строго-настрого велела ему сидеть дома. И теперь он боится, что кто-нибудь станет свидетелем его непослушания. Но вокруг никого не видать. Резвящиеся малыши, разумеется, не в счёт. Успокоившись, он выплывает на простор и не верит глазам своим! Прямо перед ним, пульсируя красными лучиками, покачивается таинственная и прекрасная звёздочка, о которой он слышал столько страшных историй. Мамы перед сном пугают ею своих детей, и те засыпают без разговоров. Но вот она маняще покачивается перед ним. Маленькая, не страшная и даже очень съедобная на вид. В сказки он давно не верит и стремительно несется к цели…
Лёнька едва успевает выдернуть удочку перед самым носом смельчака.
– Кто же дергает раньше времени?! – в голосе дяди Космача звучит неподдельная досада. – Битый час сижу, хоть бы паршивая рыбёшка попалась. А тут такой экземпляр! Кому рассказать – не поверят! Обождать надо самую малость. Потом тянуть.
– А как же мама без него жить будет?
– Кто – о-о-о?
Лёнька с упоением начинает рассказывать дяде Космачу то, что ему привиделось. Тот слушает, крякает, ерошит бороду.
– А, впрямь, жалко неслуха. Ты вот что, оставь удочку и разжигай костёр. А я пойду к мосту, попробую на подсечку. Тут уж ничего не поймаешь. Твой дружок всем разболтал, для чего мы тут устроились.
Костёр он разжигать умеет. Нужно наломать засохших веток с берёз и разломать их на мелкие щепки. Потом обложить бумагой. Хорошо бы бензинчика плеснуть чуток. Но пока до машины доберёшься. Прикрывая спичку ладонью, Лёнька подносит её к щепочке. Уж больно она тоненькой кажется на вид. Слабенький язычок пламени нехотя лижет её и, пренебрежительно фыркнув, исчезает.
– Не нравится, – бормочет Лёнька и поджигает бумагу.
Язычки появляются со всех сторон, лижут кору, устремляются вверх, один лихо перекусывает сучок пополам.
– Вкусно? – спрашивает Лёнька.
Вместо ответа язычок заглатывает небольшую веточку и начинает расти на глазах.
Лёнька разламывает ветки и подбрасывает их в разгорающийся костёр, и приговаривает:
– Робин-Бобин кое-как подкрепился натощак…
– Ты с кем разговариваешь? – озабоченно спрашивает дядя Космач.
Лёнька даже не заметил, как он подошёл.
– Да это я так, костёр прикармливаю.
– Ну-ну. И нам бы не грех закусить. Только рыбы в этом клятом месте нет. Дай-ка сюда рюкзак!
Содержимое рюкзака в момент оказывается на снегу. Картошка летит в золу. Кусочки колбасы насаживаются на веточки, одна минута – и шашлык готов. Дядя Космач открывает компот, и рубиновая влага, загустевшая на морозе, до краёв заполняет алюминиевые кружки. Немного терпения, и обсыпанная крупной солью, испёкшаяся картошка хрустит на зубах.
– За первый блин, который комом! – бородач поднимает кружку.
– И чтобы папка скорее приехал! – присоединяется к нему Лёнька.
– Кха-кха! – неожиданно давится компотом бородач. – Кха-кха…
– Ты чего? – сердобольно стучит его по спине Лёнька.
– Не в то горло попало, – сипит от натуги дядя Космач. – А мама с тобой разве не говорила?
– Нет, – удивлённо тянет Лёнька. – А о чём она должна была со мной говорить?
Дядя Космач вместо ответа опять заходится в притворном кашле.
– О чём должен был быть у нас с мамой разго-вор? – у мальчишки начинают дрожать ресни- цы. – О чём?!
Тот, проклиная себя в душе, пытается выкрутиться.
– О чём, о чём… я говорю ей вчера: может это… может вам к командованию сходить. Оно вам толком скажет, объяснит, почему от отца так долго нет вестей.
– Вот это да! – Лёнька вскакивает с места и начинает возбуждённо скакать вокруг костра. – Вот это да! Как я о такой простой вещи не догадался? Ура! Поехали скорее домой!
Такого поворота дядя Космач не ожидал. Он-то надеялся вечером опять переговорить с Лёнькиной матерью. Сколько парнишку мучить можно? Сколько держать в неизвестности? А теперь что же получается?
– Леонид, – он вытирает выступившую испарину со лба. – Леонид, сегодня суббота, там никого нет.
