Раньше у меня не было возможности узнать Беннета. Всегда были фильмы, секс или флирт, которые украшают любое общение. Мы толком никогда не разговаривали, и я точно никогда не влюбилась, если бы увидела его таким. Если б он не был моим соседом, а просто позвал меня на свидание поесть мороженого, я бы никогда не дала ему шанс.
Теперь понимаю, что Америка научила меня быть внимательнее. В Украине с парнями, в которых не была сильно заинтересована, я даже в кино не ходила. Мне казалось, что я умею видеть людей, что нет смысла давать ложную надежду там, где ее нет. Возможно, парни хотели просто пообщаться, но я всегда отказывала. А вот теперь у меня отношения с человеком, которого я, по– видимому, даже не знала. И что получается? Мне нужно давать больше шансов людям? Или в Америке я просто была неразборчива? Думаю, все– таки второе. Легкость летних романов пришлась по вкусу и мне.
– Я верю, что у тебя ничего не было с тем парнем. Извини, что всячески пытался тебя задеть. После Молли я начал ненавидеть всех девушек. Понимаю, это глупо, но я решил, что верности не бывает. А потом появилась ты, такая внимательная и заботливая. Я не был готов к такому хорошему отношению. Вел себя эгоистично, пользовался твоим теплом и нежностью. А когда понял, что влюбляюсь, мне легче было оттолкнуть тебя, чем опять что– то почувствовать.
Я молчала. Не смогла ему сказать, что его подозрения были не просто подозрениями. Что у него хорошо получилось меня оттолкнуть, и я со скоростью света покатилась утешаться на другом подставленном плече.
Я не расскажу ему ничего. Нати появился в моей жизни, потому что из нее исчез Беннет, и я никогда не относилась к этому, как к измене.
Мы никогда не говорили о наших отношениях. Поэтому я поняла, что у нас их просто нет. Что мы соседи, которые приятно проводят вместе вечера.
Я промолчу, чтобы он верил в хорошее. Тогда он сможет не обозлиться, а дать шанс кому– то еще.
– Я начинаю замерзать, пойдем домой.
Прошла контроль. Знакомые ехали в Нью– Йорк на машине и подвезли меня. Лечу одна, как и предполагала, – Аня осталась, пока до октября. Мне кажется, ее ждет то же, что и Зои: найдет работу на зиму и будет мечтать, чтобы ее американец женился на ней.
Через восемнадцать минут начнется посадка. У папы не получится меня встретить, и я со своими огромными чемоданами буду ехать сначала в автобусе до железнодорожного вокзала, а потом каким– то сверхчеловеческим усилием должна буду вместить их под свою полку в поезде. А я ведь еле дотащила их до стойки регистрации.
Приезжала я с одним маленьким чемоданчиком, который вполне подходил под определение ручной клади. Без сожалений попрощалась с ним и назад везу два самых больших, какие только нашла в продаже. Обновки, подарки, сладости – в багаже все, что будет напоминать мне Америку и эти незабываемые дни. Я потратила почти все заработанные деньги, чтобы купить одежду, ноутбук и айпод. Надеюсь, папа поймет, когда я скажу, что ничего, кроме хороших воспоминаний, я ему не везу. И чтобы он забыл про мое обещание вернуть ему деньги, потраченные на программу.
Среди пассажиров сразу видно таких же студентов, как я. Заметно, что никто не хочет возвращаться и что каждый возвращается немного другим. У меня нет доказательств, я просто чувствую, что это так.
Объявили посадку, я спешить не буду. Самолет без меня не улетит, а вот с Америкой нас ждет еще нескорая встреча. Хочу налюбоваться, пусть даже аэропортом.
Допила свое последнее Venty латте из Starbucks и кусочек лимонного пирога. Запоминаю звуки «американского» языка и иду на посадку. Надеюсь, мы прощаемся не навсегда, моя любимая Америка.
Повезло, что сижу возле окна. Рядом со мной грустная студентка, прощается, как и я, со своим летом.
– Привет, я Ева.
– Я Лена.
– Как же не хочется домой.
– И не говори.
Самолет набирает высоту, и от перепада температур на иллюминаторе с внешней стороны появились капельки воды, от давления воздуха они сбились в правую сторону и напомнили мне слезы. Я не плачу, хоть ком стоит в горле. Ведь в эту минуту что– то важное в моей жизни закончилось.
Я думала, что захочу подробно рассказать о каждом дне моего лета соседке, но нет, мы ограничились только общими вопросами: где работала и кем, куда успела съездить за это время.
Мне захотелось оставить все тепло этого лета себе, по крайней мере, еще хотя бы на чуть– чуть. Конечно, когда я приеду домой, мои родители и подружки начнут расспрашивать, и мне придется пересказывать истории так много раз, что напрочь исчезнут все чувства и эмоции.
