Аня еще в Вайлдвуде. Аквапарк закрылся первого сентября, и она перешла работать в один из магазинчиков на набережной. Большинство студентов уехали, и работать там сейчас некому, а туристический сезон продолжится до начала октября. Потом они с Габри хотят путешествовать. Домой она решила не возвращаться до окончания визы.
Я за неделю не встретилась ни с одним человеком, если не считать родных. Никого не могу видеть, смотрю целыми днями сериалы, а когда слышу мамины шаги, приближающиеся к моей комнате, тут же притворяюсь спящей.
Единственный, с кем бы я сейчас пообщалась, это Антон. Не потому, что сильно скучала. Просто мне кажется, что он понял бы меня сейчас лучше всех. Он меня всегда понимал, это вообще было ключевым в наших отношениях. Ну, или я так думала.
Когда мы были вместе, мне тяжело было различить: это он вызывает во мне такие чувства или я так умею чувствовать себя рядом с ним. Когда я поняла разницу, мне стало легче отпускать прошлое. Пока я считала, что только с этим человеком мне невероятно хорошо, только он может заставить меня так смеяться или только он может быть самым чутким на свете, тогда, конечно, отпустить такого партнера было мучительно больно.
А если посмотреть на ситуацию иначе? Если хоть раз в жизни подумать: а может, это все я? Может, это мои чувства такие глубокие, что и дает возможность мне испытывать ни с чем не сравнимую близость и связь. Что, если это благодаря мне у нас были такие доверительные и разносторонние отношения?
Я давно поняла, что невозможно перенять от другого то, чего нет в тебе. Но можно воспитывать в себе внутренние качества, чтобы получать от отношений то, чего тебе хочется.
Я верю, что отношения – это работа. Не та, на которую утром лень вставать и на которой платят маленькую зарплату, – нелюбимая работа. Нет, другая, внутренняя. Чтобы построить отношения мечты, нужно потрудиться: приложить силы, старания и энергию. Мне кажется, если в отношениях один старается сильнее другого, однажды кому– то это надоест.
Мне почти двадцать два года, а с парнями я научилась только одному – с каждым разом все быстрее оправляться от «брошенности». Но так было до Америки. В Америке я узнала, что не обязательно настолько включаться в отношения. У тебя одновременно может быть и парень, и своя жизнь. Это вещи, друг друга не исключающие. Для того чтобы тебя любили, не нужно бросать всю себя к его ногам и спрашивать: «Этого достаточно или мне еще ниже наклониться?»
В Америке мое чувство себя как девушки и личности стало расти. Я стала осознавать законы и правила общения, в которые никогда бы раньше не поверила. Например, правило «отпустить ситуацию», много раз проверенное мною. Когда ты сознательно перестаешь контролировать происходящее как в жизни, так и у себя в голове. Не пытаешься перехитрить всех и вся, только делая вид, что отпустил.
Если веришь, что с тобой случится только самое лучшее, даже если так поначалу не кажется, вот это уже первый шаг к тому, чтобы отпустить по– настоящему. Ты четко знаешь, что тебе хочется, но в то же время не навязываешь Вселенной свой сценарий. Не впадаешь в панику, когда тебе кажется, что все бесполезно, после чего все равно начинаешь вмешиваться.
Можно считать это выдумкой, но тогда во что же верить?
В то, что все плохо, и жизнь – это череда испытаний? Что все, что нам повезет пережить, – это постоянное балансирование между «плохо» и «нормально»? Что все вокруг плохие, мне должны, и вообще, если не брать дело в свои руки, так ничего и не получишь в жизни? Вот такой сценарий точно мне не подходит.
Так уж получилось, что, мне, старшему ребенку в семье людей, которые рано стали родителями, было предоставлено много самостоятельности. Несмотря на мамин постоянный контроль, я четко чувствовала, что у меня во всем есть свобода выбора, иногда ее даже было чересчур много.
С детства понимала: все в моих руках. Это, конечно, и хорошо, и плохо, потому что когда у тебя есть право выбора, то и ответственность ты тоже берешь на себя за поступки, совершенные тобой в любом, даже самом раннем возрасте.
Когда мне было восемь лет, я поступила в музыкальную школу. В школу пришли учителя из музыкалки и предложили прийти к ним на пробный урок, и я захотела. В то время мои двоюродные сестры уже учились музыке, и мне нравилось, как они играют на пианино, когда мы собирались на семейные праздники.
К третьему году оказалось, что большую часть времени меня учат петь, а не играть. И тогда мама напомнила, что я сама такое выбрала. Оказывается, я в восемь лет должна была понимать разницу между вокально– хоровым отделением и классом фортепиано.
Переписка в Фейсбук:
А: Привет. Как там дома?
Е: Привет. Если ты спрашиваешь про то, как мне в кровати возле компьютера сидится дни напролет, то знаешь, пока неплохо. Хватает сил не выходить на улицу. А ты как?
А: Нет, я спрашивала, как Украина и твоя акклиматизация. Так же ужасно, как мы и думали?
