– Коктейльчик потом, как протрезвеешь, – вздохнул я, беря ее под руку. И пусть в паху сладко ныло от короткой близости, настроение было поганым. Словно Машка наблевала не на пол, а мне в душу.
– С бухлом перебрала, – мрачно ответил я на молчаливый вопрос Ленки. Та все поняла и тут же окружила подругу заботой. Машка хихикала и отмахивалась от нее, а потом и вовсе прижала к своей груди и заплакала.
– От тебя блевотой несет, – поморщился Малой, неловко пытаясь подкурить сигарету и не обращая внимания, что за соседним столиком сидят учителя.
– Такое бывает, когда рядом телка блюет, – кивнул я. – Ты в курсах, что рядом Мушкина сидит?
– Да и похуй. Чо она мне сделает? – усмехнулся Малой. – Чо, пыхнем, Потап?
– Давай. На улице только. Голова дуреет уже от этой музыки и вони.
– Ну, погнали.
Пока Малой высекал огонь из своей зажигалки, я закурил сигарету и выпустил в небо струйку сизого дыма. Из дверей ресторана вышел ухмыляющийся Бера, то и дело поправлявший яйца левой рукой. Вся его рожа буквально кричала о том, что ему наконец-то обломилась толика любви. И Малой не преминул поинтересоваться причинами радости.
– Чо, неужель Лавруху выебал?
– Не, там за ней пацан какой-то приехал, она и укатила, – мотнул он головой.
– А чо счастливый такой?
– Да Шевчуковой на клык дал.
– Лаборантке? – удивился я. Наталья Шевчукова работала лаборантом у нашей химички и была какой-то в три пизды родственницей директора школы, влюбленной в химию, опыты и свои пробирки. Рожа у нее была вполне обычной, а вот сиськи не давали спать всем пацанам школы. Большие, упругие, красивые. Я еще во время торжественной речи в актовом зале обратил внимание на ее декольте. Поэтому заявление Беры попахивало пиздежом. Схуяли вполне состоявшейся бабе отсасывать такому, как Бера. – Пиздишь ты все, Бер.
– Не, братан. Бля буду, – вновь усмехнулся он. – Она там винишком у толчка заправлялась, а я возьми да подкати. Наталь Ивановна, говорю, а давайте выпьем, хуе-мое. Она заартачилась поначалу, но я ее уболтал. Постояли, за жизнь потрещали, а потом я ей признался, что она мне пиздец, как нравится.
– Дон Жуан, блядь, – хрипло рассмеялся Малой. – И чо?
– Чо, чо. Короче, мы в подсобку нырнули, она мне там и оформила все, как надо. На сиськи я ей спустил.
– Ой, пиздшь ты, Бера. Пиздишь, как дышишь, а дышишь ты дохуя часто, – не удержался я от улыбки.
– Завидуете вы, вот и несете хуйню, – мечтательно улыбнулся в ответ Бера.
– Конечно, завидуем. Зуб вон Аристову отодрал, ты лаборантке на сиськи спустил, Потапа чуть не обблевали. Я, походу, самый ровный получается. Бухаю, курю, обществом наслаждаюсь. Так что, да. Завидуем, Бер. Пиздец как тебе завидуем.
– Ой, иди нахуй, – рассмеялся Бера, и мы присоединились к его смеху. Вот только мой смех отдавал горечью. Все еще чувствовалось тепло губ Машки. И забыть такое точно не получится.
Ранним утром все начали расползаться по домам. Бера с видом победителя ушел под ручку с шатающейся лаборанткой. Малой и Жмых, сгрузив в пакеты остатки бухла, отправились гулять, ну а я, Зуб, Машка и Ленка двинули домой пешком. На улице было прохладно и безлюдно, еле теплое солнце еще только-только разгоралось, поэтому прогулка была идеальным вариантом, чтобы проветриться и подышать свежим воздухом.
Поначалу я опасался, что протрезвевшая Машка припомнит тот минет в туалете, и мне придется объясняться с Афанасием, но, к счастью, она нихуя не помнила. Словно водка выборочно стерла ей воспоминания, убрав ненужные на дальнюю полку. Не хватало только терок с уважаемым человеком, который явно не обрадуется, что его падчерице спустили в рот на выпускном, как последней вафлерше.
– Голова гудит, – пожаловалась она, идя рядом с Ленкой. Я усмехнулся и, закурив, кивнул.
– Не удивительно. Ты столько выпила, что как вообще на ногах стоишь, – помотала головой Ленка. Она шла босиком по асфальту, держа туфельки в правой руке, как и Машка. Каблуки для мающихся похмельем явно противопоказаны. – Хорошо, что Макс тебя в туалете не бросил.
– Стыдоба, – покраснела Машка, посмотрев на меня. – Надеюсь, я ничего не исполняла?
– Не, – соврал я. – Блеванула только, но аккуратненько. Прям в унитаз.
– Стыдоба, – передразнила подругу Ленка. – Не помнишь ничего?
– Так, смутно. Синька – чмо, – поморщилась Машка. – И в рот будто насрали.
– Эт хорошо, что Бера водку не паленую достал, – кивнул Зуб. – С паленки вообще отъехать можно.
– Так, хорош девчат пугать, – перебил его я. – Ну, перебрали и перебрали. Дело молодое и правильное. Школа раз в жизни бывает, так что отпраздновать – эт святое. А ща все…
– Ага. Теперь все взрослые, – съязвила Ленка.
– И чо, кто куда? – спросил я, пытаясь перевести разговор с блевотины в туалете на другую тему. – Мы вон с Зубом в ПТУ пойдем.
– Я в мед поступать буду, – ответила Ленка, пихнув плечом Машку. – Эта вот оторва тоже, если еще не передумала.
– Не передумала, – поморщилась та. – Родители сказали, что подмажут кого надо, чтобы точно пролезть на бюджет.
– Заебись, – гоготнул Зуб. – Халявный доступ к спирту и колесам.
– Иди нахуй, – побледнела Машка, держась за живот.
