В ресторан приехали ближе к семи вечера и оголодавшая толпа тут же ринулась к столам с закусками. Учителя и родители моментально забыли про учеников. Они откупорили две бутылки вина и погрузились в свои скучные разговоры. Для Беры это было сигналом. Он усмехнулся и, подозвав меня, пошел к черному входу, возле которого скучал на стульчике пузатый, краснощекий охранник с обвислыми усами.
– Куда? – грозно спросил он, поднимаясь со стула.
– Да, покурить хотим, – нагло улыбнулся Бера.
– Другой выход, – отрезал охранник. – Тута неча шастать.
– А если мы «тута» хотим? – передразнил я, делая шаг вперед. Охранник запнулся и испуганно посмотрел на меня.
– Ну, нельзя, ребят, – вздохнул он. – С меня ж три шкуры спустят, если вас там кто увидит.
– Не бзди, отец, – заверил его Бера. – Мы быстренько. Покурим, от пацанов грев заберем и все.
– Какой такой «грев»? – напрягся мужик.
– Да там пара ящиков, отец. Чисто чтоб скучно не было. Ты не бзди, мы о тебе ни слова не скажем, если чо.
– Ну, не знаю…
– Или пизды тебе дадим, – перебил его я. Охранник снова побледнел, вызвав у меня улыбку. – Расслабься, мужик. В положение войди, как человек. Ну какой выпускной да без водки. Ты чо, сам не учился что ли?
– Ладно, – сдался тот, отпирая дверь. – Быстро только.
– От души, отец, – улыбнулся Бера, проскальзывая в темень, где его уже ждал Жмых. Я хмыкнул и двинул за ним.
Через полчаса на рогах был весь ресторан. Бера не скупился, наливая каждому, кто хотел, а Малой неожиданно обнаружил в себе навыки бармена, мутя для девчат коктейли. Ну, если коктейлями можно назвать смесь водки и сока, но никто не был против.
В туалете ресторана воняло дерьмом и мочой, а из кабинок доносился шакалий смех тех, кто уже перекинулся. В дальнем уголке туалета двое щемили Гузно, пьяно требуя лоха показать свои сиськи. Гузно плакал, упирался и бледнел, когда его хлопали по щекам веселья ради. Недалеко от подсобки, где стояли коробки с консервированными продуктами, за синей занавеской пьяный Зуб ебал пьяную Аристову. Отличница похотливо улыбалась и постанывала, когда Зуб ускорялся. За этим наблюдал Жмых, проскользнувший на выпускной вместе с водкой и травой. Охранник даже не пикнул, когда вместо двоих с улицы вернулись трое. Жмых задумчиво вертел в руках пластиковый стаканчик с водкой и, многозначительно хмыкая, наблюдал, как трясутся обвислые сиськи Аристовой.
Я же, вместе с Машкой, Ленкой и Малым, сидел рядом со сценой и поглощал салат оливье, пахнущий холодильником, пока девчата дергались под попсу, звучащую из больших колонок. На салат «Мимоза», больше похожий на кошачью блевотину, приправленную майонезом, никто не смотрел. Пьяный Малой пытался подпевать, но выходило не очень, поэтому он быстро переключился на еду. Чуть позднее к девчатам присоединилась и Лаврухина, наблюдать за танцами которой было одно удовольствие. Двигалась она очень уж сексуально, поневоле притягивая взгляды тех, кто еще не осоловел окончательно от водки и травы.
– Макс, иди к нам, – крикнула мне Ленка. Я не стал отказываться и очень скоро оказался в окружении трех красивых девчонок, пахнущих потом, духами и весельем. Машка без стеснения об меня терлась, как и, неожиданно, Лаврухина. Я чувствовал, как бьется ее сердце и как твердеют соски, когда она прижималась ко мне особенно сильно. Девчатам, казалось, доставляло удовольствие сводить меня с ума своими танцами и прикосновениями, а я не был против, гадая, получится ли утащить Светку Лаврухину в темный уголок, когда та окончательно натанцуется. Но вместо Светки тащить на себе пришлось Машку, которой приспичило в туалет, но на ногах она стояла еле-еле.
– Ща вернусь, – буркнул я Ленке. Та улыбнулась и кивнула, понимая, что одна Машка скорее куда-нибудь свалится, чем доберется до туалета. Ну а в туалете случилось и вовсе нечто невообразимое.
Машка, стоило ей оказаться внутри, схватила меня за рубашку и втолкнула в свободную кабинку, после чего буквально набросилась на меня, слепо тыкаясь губами куда попало. Я попытался отстраниться, но замер, когда ее руки скользнули вниз и ловко расстегнули мои брюки.
– Маш, ты хули делаешь? – шепотом поинтересовался я.
– Хочу любви. Ва-а-асемнадцать мне уже, – лукаво протянула она и указала пальцем вниз. – Ты тоже хочешь. Я зна-а-а-ю.
– Не глупи. Погнали, потанцуем… – однако я запнулся, увидев, как Машка опускается на корточки. Через мгновение меня захлестнула волна небывалого наслаждения и тепла. Я чувствовал ее губы, чувствовал ее язык, а скопившееся напряжение отчаянно искало выход и, ожидаемо, нашло. Кончил я быстро и бурно, повеселив Машку, которая утерла губы и нежно чмокнула меня в живот… чтобы через секунду позеленеть и, икнув, выблевать на пол туалета не только мою сперму, но и съеденное с выпитым. Каким-то чудом ее блевотина не попала на меня. Только носки туфлей чуть-чуть задело. – Блядь, Маш.
– Чот мне нехорошо, – буркнула она, опираясь на стенку кабинки.
– Пошли. Тебе водички попить надо.
– И коктейльчик?
