В середине июня случился долгожданный для многих выпускной. Лохи выдохнули, что их больше никто не будет кошмарить, нормальные пацаны размышляли, куда идти после школы. Тут, на самом деле, выбор был невелик. Или в шарагу, или в армию, или от армии косить. Я решил поступить хоть куда-нибудь, потому что топтать плац в восемь утра и делать снег квадратным мне нихуя не улыбалось. Косить от армейки я тоже не хотел. Считал, что нормальный пацан пиздеть не должен. Поэтому, покумекав перед выпускным, было решено подать документы в ПТУ рядом с домом. На электрика. Со мной увязался Зуб и Малой, что не могло не радовать. Все же, учиться в компании своих веселее. А пока все наше внимание было поглощено предстоящим выпускным. Девчонки вовсю мерили наряды и обсуждали, кто и в чем пойдет, а пацаны гадали, как пронести на выпускной бухло и траву.
– Хуйня это все, – авторитетно заявил Бера, развалившись на диване в своей берлоге, куда мы забурились после очередного экзамена. – Наши в «Моряке» поляну накрывать решили. Помимо учителей будет и пара родаков из родительского комитета. Эти-то палить будут, так что надо незаметно.
– Там у «Моряка» же ниферы собираются, не? – спросил Малой.
– Ну, да. Патлы отрастить собрался? – гоготнул Бера, но Малой мотнул головой и подался вперед.
– Не. Я про то, что там заброшка. Чо если заранее там все спрятать, а потом пацанов попросить к черному ходу все притаранить? За пару часов учителя в говно будут и на всех им похуй станет.
– Нормальная тема, – кивнул я. – Вон, лохов подпрячь, что не пойдут. Один хуй дома сидеть будут, а так пользу принесут.
– Точняк, – согласился Зуб. – Скинемся и погудим нормально. Как приличные люди.
– Ладно. По сколько скидываемся? – сдался Бера.
– По пятихатке, – подсчитав, предложил я. – Плюс к Философу наведаться.
– Он мне косарь торчит. Можно в счет его затариться, – ухмыльнулся Малой.
– Ну, и заебись. Решили, – хлопнул ладонью по столу Бера.
– А кто какую бабу себе забивает? – жадно спросил Зуб, вызвав у всех присутствующих смешки. – Чо?
– Хуй в очо. Тебе даже Аристова не даст, – гоготнул Малой. Аристова была серой, уродливой мышкой, предпочитающей книги всему остальному. К тому же от нее постоянно воняло старостью и грязными носками.
– Хуй там плавал, – осклабился Зуб. – А ну как я Лаврухину завалю?
– А ну ша! – перебил его Бера. – Я к ней подкатывать буду.
– Чот сдается мне, хуй тебе что светит, – улыбнулся я. Лаврухину, классную красавицу, мечтал завалить каждый. Даже я пару раз передергивал ночью, представляя, как ее деру. Однако Лаврухина пацанов из нашего класса подчеркнуто не замечала, выбирая себе для общения парней постарше. Ну, как и многие, кто удался личиком и фигуркой.
– Все на мази, Потап. Вот увидишь, – загадочно подмигнул мне Бера. – А ты чо? С кем пойдешь?
– С Трофименко. К тому же там за Машкой следить надо. Герцог мне голову отвернет, если ее на выпускном кто-то выебет.
– Эт да. Незавидная у тебя участь. Мало того, что недотрога рядом будет, так еще и ребенком нагрузили, – вздохнул Бера. – Ну и хуй с тобой. Мы-то печалиться не будем, а, пацаны?
– А то, – гоготнул Малой. – Погуляем, как приличные люди. Бля буду.
Четырнадцатого июня, вечером, наш класс в сопровождении учителей и трех родаков отправился к ресторану «Моряк». От девчонок сладко пахло духами и радостью, пацаны источали перегар, успев нагрузиться в школьном сортире, пока в актовом зале выдавали аттестаты под обязательную торжественную речь о значимости учебы. Музыка, шарики, училка в слезах, как будто мы ей дети. Да ей похуй было весь год, а теперь она "гордится". Чем, блядь? Что мы дожили до выпускного? Говорила, «взрослая жизнь начнётся». Как будто у кого-то детство было. Сразу – жри, выживай, не ной. Вот и живут, пацаны. День прошёл – уже победа. И если вдруг чего получится – ну, заебись. А если нет – тоже не новость.
Бера, Малой и Зуб уселись в самом конце автобуса и всю дорогу только и делали, что доебывали Гузно и Колокольчика, на свою беду решивших поехать на выпускной вместе со всеми. Я, Ленка и Машка сидели неподалеку от них и трещали о своем, не обращая внимания на жалобные стоны Гузна, которого Малой методично долбил в жирную спину кулаком.
– Макс, а у кого красивее платье, у меня или у Ленки? – кокетливо спросила Машка, выпячивая грудь.
– Ох, солнце. Вопрос-то не простой, – притворно вздохнул я, заставив девчонок заулыбаться. – Но все ж одно платье выделяется сильнее прочих.
– Ну, и? Чье? – нахмурилась Машка, сплетя руки. Два округлых холмика призывно колыхнулись, вызвав в моем паху очередную теплую волну.
– Аристовой, конечно, – буркнул я и, не стесняясь, заржал на весь автобус, когда лицо Машки вытянулось от удивления.
– Ну, да. Конечно, – фыркнула она, с неприязнью смотря на отличницу, которая даже на выпускной пошла во все той же застиранной, пожелтевшей блузке и мышиной юбке до колен.
– Ладно, ладно. У вас обеих прекрасные наряды. А теперь отвалите от меня с провокационными вопросами, – кивнул я. – Посраться с вами мне только не хватало.
