– Погнали, – хмыкнул я, рассматривая сбитые костяшки. От этого увлекательного занятия меня отвлекли два мента, идущие мимо. И они, и мы друг друга попросту проигнорировали. Подобные махачи на Окурке частенько случаются. Если в каждый лезть, так никаких нервов не хватит.
Дискач закончился далеко за полночь. Закончился, как и полагается, шумно: кого-то порезали в толпе ножом, кому-то разбили лицо в закутке за бабу, где случился махач с Сомом, кто-то чуть не захлебнулся своей блевотиной, перебрав с бухлом. Адекватные уходили на своих двоих. Не знающих меру несли товарищи, порой роняя головой об асфальт. Тут и там слышались сальные шутки и агрессивные выкрики тех, кому не хватило веселья.
Я шел домой в компании Зуба, Ленки и Маши. Остальные пацаны пошли бухать дальше в сарай Беры. Нас они тоже звали, но дискотека выпила все силы. Хотелось просто добраться до дома и упасть в теплые объятия кровати. Ленка шла рядом сама, а вот Машку пришлось поддерживать. Она хохотала и буквально повисла на мне, ничуть не смущаясь, что ее грудь оказалась в моей ладони. Ленка задумчиво улыбалась, слушая, как Зуб мурлыкает незатейливый мотивчик «Видели ночь, гуляли всю ночь до утра».
– Тебе пить противопоказано, – улыбнулся я, дотащив Машку до дверей ее квартиры. Открывший дверь Афанасий, казалось, ничуть не удивился. – Возвращаю блудную дочь в целости и сохранности.
– Благодарю, Максим, – улыбнулся в ответ Афанасий. Он поморщился, учуяв исходящий от Машки перегар. – Смотрю, погуляли вы хорошо. Да, молодежь?
– Ой, не то слово, – пьяно промурлыкала Машка. Она пошатнулась, но все-таки собрала остатки трезвости и сумела войти в квартиру.
– Доброй ночи, – хмыкнул я, пожимая руку Афанасия. Тот в ответ кивнул и закрыл дверь. Я повернулся к Ленке и, вздохнув, помотал головой. – Ну, пойдем и тебя до квартиры проводим.
– Да сама дойду, – улыбнулась она.
– Не, мне так спокойнее будет. Покурю как раз. Погнали.
– Ну, погнали.
Однако погода была хорошей, да и хмель еще кружился в голове, поэтому мы уселись на лавочке возле Ленкиного подъезда и попросту наслаждались прекрасной ночью. Ленка молчала, неловко теребя край своего платья. Молчал и я, глубоко затягиваясь и выпуская в темное, ночное небо кольца.
– Больно? – тихо спросила она, прикоснувшись к сбитым костяшкам.
– Жить буду, – улыбнулся я. – Бывало и хуже.
– Без драки нельзя было обойтись?
– Не, нельзя.
– Ох уж эта ваша мальчишечья честь, – негромко рассмеялась Ленка, взяв меня под руку. – Это из-за того, что он тебя чертом назвал?
– Не только, – мотнул я головой. Налетевший из ниоткуда прохладный ветерок, заставил Ленку поежиться. Она прижалась ко мне и вздохнула. – Он и вас оскорбил. А за такое спросить надо.
– Спасибо.
– За что? – удивился я, заставив ее покраснеть от смущения.
– Ну, за то, что заступился.
– Да, брось. Любой бы наш пацан так поступил.
– Но заступился именно ты.
– Ладно, не вгоняй в краску, – улыбнулся я, поддев ее плечом. Ленка неожиданно подалась вперед и коснулась своими губами моих губ. Неловко, влажно, нетерпеливо. В паху вновь забурлила теплая волна. Я ответил на поцелуй и притянул ее к себе. Однако Ленка напряглась и, виновато улыбнувшись, отстранилась. – Чо не так?
– Все нормально. Прости… само как-то вышло, – хмыкнула она. – Ты мне нравишься, Макс. Но родители будут против.
– А, типа нехер с босяком гулять? – широко улыбнулся я, вертя в пальцах окурок. Затем, запустив его в сторону урны, вытащил из пачки новую сигарету.
– Сложно объяснить.
– Но я прав, да?
– В целом, да. Больше всего они боятся, что улица меня испортит.
– Хуйня. Лохов, да, портит. А приличные люди становятся лучше. Ладно, дружить-то можно? Или родаки твои против этого тоже?
– Дружить можно, – робко улыбнулась Ленка. Затем посмотрела на часы и снова вздохнула. – Домой пора. Родители волноваться будут.
– Лады. Пошли, до квартиры доведу, а там уж сама как-нибудь.
Ленка не ответила. Молча кивнула и, поднявшись с лавочки, пошла в сторону подъезда.
Домой я пошел не сразу. На душе было как-то стремно. Не из-за поведения Ленки, а из-за слов, ей сказанных. Конечно, я понимал, что я не сахар. Как и любой нормальный пацан на районе. Но мне и в голову не приходило, чтобы сделать из Ленки какой-нибудь аналог Ермолки или Соска. Да и сама она явно характером сиповки не обладала. Знала себе цену и жестко отбривала каждого, кто пытался к ней подкатить. Обиднее было то, что она мне и правда нравилась. Бойкая, умная. Такая будет красить любого пацана.
– Похуй, пляшем, – пробормотал я, с пинка открывая дверь в подъезд. Завтра будет новый день. Кто знает, что он принесет.
