– Хорошая идея, – кивнул Калитин. – Ловко вы это придумали.
– Конечно, – с жаром добавил Блоха. – Сколько уже уберегли. Да вот проблемка, что не все соглашаются. А когда соглашаются, обычно поздно бывает. Мы ж за всеми уследить не можем. Помимо вас у нас еще много подопечных, а за неделю всякое произойти может. Ну, главное, что мы вас предупредили. Если решите свое жилье обезопасить, скажите. Все сделаем быстро. А так хоть спать спокойно будете, Алексей Михайлович. Ни одна сволочь к вам подобраться не сможет.
Через две недели Калитин наконец-то сдался. Он позвонил Блохе и сообщил ему, что все обдумал и готов принять наше предложение. Естественно, мы тут же все рассказали Афанасию, который нас похвалил и велел заканчивать со стариком. Тем более там и другие дела были, которые требовали нашего с Блохой присутствия.
Мы договорились оформить сделку с Калитиным шестого марта у нашего знакомого нотариуса, который частенько нам помогал в нашей «работе». И если Блохе было в целом похуй на разрешение этой ситуации, я только порадовался, что все движется к логическому финалу. Даже мысленно распределил деньги, которые удастся получить с квартиры. Но шестого марта все пошло наперекосяк.
Сначала со сделки слился Блоха, умудрившийся заболеть, и мне пришлось самому всем заниматься.
– Все нормально, Макс, – простужено прогудел в трубку Блоха. – Ты сто раз это делал. Без меня справишься.
– Да, справлюсь. Дед так-то спрашивать о тебе будет.
– Да, хули там. Скажешь правду. Что заболел. Сейчас вон иммунитет у всех после зимы хуевый. Машка твоя тоже гриппует. Ты только хуй пойми как скачешь еще. Короче, оформляй хату на себя и все. Потом подсадного найдем.
– Хули делать, – хмыкнул я. – Придется.
– Ну, ты там звякни потом, как все сделаете. А через недельку я к Калитину пацанов отправлю. Пусть выселяют.
– Не вопрос, сообщу. Ладно, поправляйся.
– Ага. Перцовки въебу ща и спать лягу. Надеюсь, убьет заразу эту.
Всю дорогу до нотариальной конторы Калитин молчал и загадочно улыбался, смотря в окно. По случаю, дед надел приличный костюм, нацепил ордена и даже побрызгался одеколоном, отчего у меня щипало глаза и хотелось кашлять. Но ради денег и не такое вытерпишь. Вот я и терпел, предпочитая следить за дорогой и не думать об удушливой вони, которая теперь хуй выветрится из моей «восьмерки».
В конторе, на первый взгляд, все шло, как надо. Антонина Дмитриевна, нотариус, озвучила деду процесс и дала документы на подпись. Осталось поставить закорючку, отвезти Калитина обратно домой, отзвониться Блохе и можно отдыхать. Но хуй там плавал. Интуиция, молчащая до сего момента, вдруг решила взбрыкнуть и наградила меня панической атакой. Затряслись руки, сердце неровно забилось в груди и на лбу выступила испарина. А потом мне как-то похуй стало и на панику, и на сделку, и на деда.
Дверь в контору снесло от мощного удара и в кабинет нотариуса влетели «маски-шоу» – рослые ребята в сером камуфляже и с оружием наизготовку. Один из них прикладом ударил меня по лицу. Да так сильно, что перед глазами заструились черные кляксы, словно кто-то плеснул в лицо чернил из банки. В спину уперлось сначала чье-то костлявое колено, а потом затылка коснулся холодный ствол автомата.
– Лежать, блядь! Где второй?! – рыкнул, судя по всему, старший группы.
– Нету никого больше, – жалобно проблеяла нотариус, которую тоже впечатали лицом в пол. Я видел только ее подрагивающую белую ногу, пшеничные волоски на ней, почти зажившие царапинки. Наверное от особо игривой кошки.
– Один он был, – усмехнувшись, ответил Калитин. Его голос раздавался позади меня, и я был уверен, что деда на пол никто не укладывал. – Второй заболел, как этот сказал.
– Ничего. Наряд за ним отправим. Никуда не денется, – заверил старший. Я ойкнул, когда мне кто-то резко врезал носком сапога по печени. Тело тут же скрутила адская боль.
– Тише, ребята, тише, – миролюбиво произнес Калитин. – Никуда ужо он не денется.
– Нам бы ваше спокойствие, Алексей Михайлович. Да откуда ему взяться, когда нам только такое говно и встречается. Ладно, пакуйте его. Контору опечатать, все под опись и мне на стол.
– Поработаете с мое, молодежь, спокойнее на жизнь смотреть будете, – улыбнулся Калитин.
– «Ебаный дед», – мелькнула в моей голове мысль и тут же пропала, потому что меня рывком подняли на ноги и потащили из кабинета в позе оскорбленной чайки. Все, что я мог видеть, это пол нотариальной конторы, испачканный в подсохшей весенней грязи. Странно, тут, что, полы не мыли?
В автобусе «маски-шоу» устроили мне форменный пиздец, отхуярив так, что я чуть на тот свет не отъехал. Били сильно и умело, как умеют бить только они. Долго я потом кровью ссался и стонал, выдавливая из себя эти злосчастные капли. Вопросов мне никто не задавал. Их черед еще не пришел. Сейчас меня хотели просто подготовить. Подать к столу мягким и готовым к сотрудничеству. Конечно, нас с пацанами не раз принимали за мелкие хулиганства, но так еще никого не пиздили.
