Шрам полностью

– Если ты не покажешься, я сочту, что ты хочешь быть пойманной. Правда, из нас двоих в крайне невыгодном положении окажешься только ты. – Я жду еще несколько мгновений, а потом бросаю самокрутку на землю и тушу ее носком ботинка. – Ладно, приступим.

– Подожди!

У меня перехватывает дыхание, когда она появляется из-за угла с маленькой масляной лампой в руках. В темноте ее почти не видно.

Я не спеша рассматриваю ее силуэт. Взгляд путешествует от кончиков ее сапог, по черным брюкам и темному плащу, а потом поднимается до волос, собранных в пучок на затылке.

Я медленно растягиваю губы в улыбке:

– У тебя такой вид, будто ты замышляешь что-то нехорошее.

Сара вскидывает бровь:

– У тебя тоже.

– А кто говорил, что я хороший?

Она переминается на месте, прикусив нижнюю губу. Это действие – прямой выстрел в мой пах. Мне тоже хочется почувствовать зубами ее плоть. Интересно, какова на вкус ее кровь?

Сара вздыхает, потирая лицо.

– Ты… Ты ведь никому не расскажешь, что видел меня?

– Зависит от обстоятельств, – я придвигаюсь ближе. – Что мне за это будет?

Ее рот приоткрывается.

– А… что ты хочешь?

Я делаю шаг навстречу, потом еще и еще, пока наша обувь не соприкасается. Теперь я так близко, что вижу движение мышц ее шеи, когда она сглатывает. Мне так хочется прощупать ее пульс, узнать, как сильно он реагирует на мое присутствие.

– Открой мне секрет, ma petite menteuse, – шепчу я.

Пламя свечи отражается в ее глазах. Она наклоняет голову, и теперь наши взгляды встречаются.

– У меня нет секретов.

Мне становится смешно:

– У нас у всех они есть.

– И какой же твой?

– Мой – это бремя, которое я не пожелаю никому, даже тебе.

Сара усмехается:

– Тогда скажи, как ты меня называешь.

Я выгибаю бровь, не понимая, о чем она говорит.

– По-французски, – поясняет она. – Что это значит?

Я цыкаю, качая головой:

– Столько вопросов.

– И ни одного ответа, – ворчит Сара. – Тогда расскажи, что ты делаешь в туннелях в три часа ночи.

Не в силах сдержаться, я поднимаю руку и прижимаю пальцы к ее горлу, чувствуя ровный ритм ее сердца. Она делает вдох, и он учащается под моим прикосновением.

– Может, тебя преследую.

– Преследуешь?

– А ты бы хотела?

Она недовольно стонет.

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Меня это раздражает.

Что-то теплое разливается в моей груди, и тут до меня доходит, что здесь, в туннелях, мы совершенно одни.

Я могу схватить ее, трахнуть и уничтожить, и никто об этом даже не узнает.

Искушение столь велико, что мои пальцы начинают подрагивать, а член – безудержно двигаться. Я представляю ее обнаженной, прижатой к холодной каменной стене, дрожащей от моих толчков, доводящих ее до крика. Я прижимаюсь к ней всем телом, желая, чтобы она почувствовала, что натворила.

Ее зрачки расширяются, пальцы крепче сжимают маленькую лампу.

– На него ты тоже так реагируешь? – спрашиваю я. От одной этой мысли внутри меня все переворачивается.

– Что?

– Когда мой брат к тебе прикасается… – я скольжу рукой от ее шеи к челюсти, прохожусь по острым углам, прослеживая линии ее лица, – …у тебя тоже сбивается дыхание, а щеки заливаются краской?

– Это не твое дело, – дышит она.

Мои пальцы нежно спускаются по ее горлу, прикасаясь к мурашкам на ее коже.

– Твоя сладкая киска мокнет от одной мысли о нем? Так же, как это происходит со мной?

– Я не… – Внезапно она дергается, чуть ли не задыхаясь, роняет лампу на пол и вцепляется в мою рубашку. – Ай…

Опустив глаза, я вижу, что моя свеча капнула на кожу над ее ключицей.

Я прижимаю большой палец к остывающему воску. Желание накатывает волной, и ноги чуть не подкашиваются, когда я замечаю красное пятно на ее коже.

Я хочу вылить воск на все ее тело, а потом отрывать кусочек за кусочком.

Ее рот открывается, язык скользит по нижней губе.

Черт, как же хочется наклониться и украсть ее дыхание.

Пару мгновений мы стоим молча; напряжение витает в воздухе, пока мы смотрим друг другу в глаза, не зная, а может быть, не желая признавать, что между нами есть нечто большее, чем вражда.

Я поднимаю свечу и наклоняю танцующее пламя. От вида капли, которая падает на бежевые просторы ее горла и стекает вниз по обнаженной коже, рисуя манящую дорожку, между ног становится влажно.

Ее глаза трепещут, она наклоняет голову, оголяя шею.

Моя рука перемещается к передней части ее торса, и я подталкиваю ее к каменной стене.

– Тристан, – бормочет она.

Внутри меня все клокочет, похоть бушует и обжигает горло.

– Скажи еще раз.

– Что сказать? – спрашивает она.

– Назови мое имя, маленькая лань, – хриплю я. – Назови его.

Она тяжело выдыхает, и я ловлю воздух ртом, отчаянно желая почувствовать ее вкус.

– Тристан, – ее пальцы путаются в моих волосах.

Я прислоняю свой лоб к ее лбу; вожделение пронизывает меня насквозь. Я теряю рассудок: как же сильно я хочу раздеть ее и трахнуть.

– Я должен убить тебя за эти эмоции, которые ты во мне вызываешь.

– Так убей, – шепчет она, поднимаясь на цыпочки и дергая меня за корни волос. Ее нос нежно прикасается к моему.