Тристан мешает мне концентрироваться – хотя, возможно, это и есть его цель. Я убеждена, что ему нравится смотреть, как я нервничаю.
– Скажите мне, мисс Битро, – продолжает вдовствующая королева. – Как у леди без отца получается так хорошо держаться в вежливом обществе?
В груди все трепещет от ее слов, но я стараюсь не реагировать:
– Точно так же, как и у овдовевшей королевы. С тяжелым сердцем и чувством собственного достоинства.
– Хм. – Ее взгляд гуляет по моему телу, а потом снова возвращается к глазам. – Обязанности королевы намного выше, чем обязанности осиротевшего ребенка.
Желание задушить ее становится настолько сильным, что мне приходится сцепить пальцы на коленях.
– Тогда я с нетерпением жду, когда стану королевой, – я приглаживаю ладонями платье. – А вам нравится ваша жизнь?
Королева-мать наклоняет голову набок, не понимая вопроса.
Я смеюсь.
– О, мне просто любопытно узнать, нравится ли вам отсутствие обязанностей. Я уверена, что вы рады доживать свои дни в доме в глуши, не имея никаких дел.
Она напрягается, глаза ее сужаются.
– Наверное, вам там гораздо спокойнее, – продолжаю я. – Может быть, когда я выйду замуж за вашего сына, мы вас навестим, и я смогу развеять ваши сомнения и показать, насколько укрепился тот фундамент, который вы
Она опускает чашку, проливая немного чая, а потом поворачивается к своей фрейлине, которая сидит в углу комнаты.
И вдруг я чувствую нежное прикосновение к своему затылку. По позвоночнику пробегает холод, и я всасываю воздух, охваченная возбуждением.
Тристан ласкает пальцами мою кожу, вызывая мурашки по всему телу. Страх быть замеченной смешивается с волнением, но вместо того, чтобы отстраниться, я прижимаюсь к нему, чувствуя, как разгоняется пульс и разливается жар.
Я не осмеливаюсь посмотреть в его сторону, но знаю, что он наблюдает.
И вроде бы я не должна получать удовольствие, но почему-то именно это и происходит.
Искусство владения словом требует мастерства и точности. Но мне несказанно повезло, ибо этот талант я обнаружил в себе еще в раннем возрасте. Будучи мальчишкой, я легко обманывал людей, выдавая свои идеи за их. Годами я оттачивал это ремесло, пока не научился посылать людей к черту так, чтобы они получали удовольствие от этого путешествия.
Вот почему мне так понравилось наблюдать за противостоянием леди Битро и моей матери.
Она волевая. В ней полыхает огонь.
Она искусительница. Она дьявол в обличье змеи.
Однако все эти качества жизненно необходимы королеве. Нельзя, чтобы царствами правила наивная невинная девушка.
Между тем меня передергивает от одной только мысли, что она будет принадлежать моему брату – тем более сейчас, когда я обнаружил у нее такие ценные черты. В жилах закипает кровь, побуждая меня убить его прямо сейчас и украсть ее навсегда.
Через две недели мой брат и все, кто ему помогает, падут, а я займу место законного наследника престола. Все это давно было в моих планах, кроме единственного нюанса: я никогда не рассматривал возможность правления вместе с королевой.
– Готов? – спрашиваю Эдварда, глядя на него, пока мы идем в банкетный зал. С каждым шагом ропот становится громче, напитывая стены гневной энергией. Я улыбаюсь, чувствуя ее вибрацию под своей кожей.
– Все получится, – улыбается он.
– Конечно, получится, – соглашаюсь я. – Моя кровь не принимает неудач.
– Технически у твоего брата такая же кровь.
– К сожалению, это правда, – гримасничаю я. – Полагаю, мне придется выкачать из него каждую каплю.
Эдвард смеется, когда мы подходим к темным деревянным дверям с темно-серыми металлическими петлями. Со скрипом они открываются, и мы заходим внутрь.
Внимание людей впитывается в мою кожу, наполняя силой.
Банкетный зал утопает в черном и золотом, семейный флаг развевается высоко над головами, длинные столы, покрытые белыми скатертями, выстроены вдоль стен. Самый большой из них расположен на возвышении перпендикулярно остальным. Мой брат сидит во главе вместе с будущей невестой и нашей матерью; советники занимают остальные места.
Сердце перехватывает, пока я окидываю взглядом лица людей, вставших на моем пути. Людей, которые никогда не оказывали мне того уважения, которое они оказывают Майклу, в то время как он ничего не сделал, чтобы его заслужить.
Головы поворачиваются в мою сторону, пока я прохожу по каменным проходам. Сапоги клацают по полу, перекликаясь с высокими потолками.
– Принц со шрамом, – бормочет кто-то.
Когда-то эта фраза глубоко меня задевала, но теперь я использую ее как топливо, зная, что скоро любой, кто осмелится сказать что-то против, будет вынужден молить о покаянии возле моих ног.
Брат по-прежнему не замечает меня, увлеченный беседой с мамой и Ксандером, но моя лань – совсем другое дело. Меня окутывает опасный жар: я понимаю, что несмотря на торжество, устроенное в честь Сары и Майкла, она смотрит только на
