Шрам полностью

– Мы стоим на пороге нового рассвета. Вас больше никто не сможет ограничивать. Никто не бросит вас на растерзание львам, потому что вы немного отличаетесь от других.

Я делаю паузу, смотрю на собравшихся и чувствую, что пламя злости прожигает их сердца с той же силой, с какой облизывает мою кожу.

– Король безумен, но тщательно пытается это скрыть, – я скалюсь, оголяя зубы. – Но я знаю правду.

– Почему нельзя просто взять замок штурмом? – кричит молодая женщина. Она стоит перед всеми, ее всклокоченные волосы спадают на впалое лицо. – У нас ведь много людей!

По толпе проносится гул – я поднимаю руку, призывая их замолчать.

– Я все понимаю. Но мгновенное вознаграждение редко приводит к победе в далекой перспективе. А моя цель – с вашей помощью обеспечить нам свободу. Одного свержения Майкла будет недостаточно.

– Но ведь если он умрет, корона будет принадлежать вам! – настаивает она, ударяя кулаком в свою ладонь. – Будет там, где ей и место!

– Верно, и она будет необыкновенно смотреться на моей голове, – улыбаюсь я. – Но наша конечная цель намного больше, чем просто я на троне.

Я задираю тунику, обнажаю грудь и демонстрирую свежую, все еще болезненную татуировку. Это гиена с оскаленными зубами и слюной, капающей из пасти. Она стоит на костях, и пламя отражается в ее темных глазах.

Внизу красуется надпись: «Вместе мы выстоим, порознь – падем».

– Я знаю, что большинство из вас презирают это прозвище. Да и разве вас можно винить? Они говорят, что вы мерзкие. Отвратительные. Неотесанные.

Лица в толпе хмурятся, атмосфера накаляется все сильнее.

– Власть находится в руках тех людей, кому мы позволяем ею владеть, – продолжаю я, сбрасывая рубашку и расхаживая взад-вперед по возвышенной платформе. – Пришло время вернуть нашу силу!

Я встречаюсь взглядом с женщиной, задающей идиотские вопросы, и от восхищения в ее глазах по моим венам прокатываются толчки удовольствия. Она вскакивает на ноги, а потом опускается на колени. Как раз так, как мне и нравится.

– Они называют нас дикарями? – Я останавливаюсь, ухмылка ползет по моему лицу. – Что ж, тогда мы покажем им, что мы гораздо беспощаднее, чем они думают.

Кружки с грохотом опускаются на столы, ликование нарастает, как приливная волна.

– А пока пируйте на провизии, которую я принес. Идите домой с полными животами и целуйте свои семьи на ночь, зная, что вы выбрали правильный путь.

Из задней части таверны выносят тарелки с едой и расставляют их на столах – люди стараются поскорее ухватить свою долю.

Я спускаюсь с платформы и пробираюсь через скамейки, пока не оказываюсь возле дальнего угла, где стоит Эдвард. Его челюсть сжата, глаза горят: скорее всего, он до сих пор оправляется от психологических последствий пережитого наказания. Его девушка стоит перед ним, и он обнимает ее за талию.

– Молодец, Шейна, что принесла еду из замка, – хвалю я ее.

Она склоняет голову:

– Спасибо, сир.

– Пол доставил тебе проблемы?

– Нисколько, – улыбается она. Ее глаза блуждают по посетителям, рассматривают худых людей, запихивающих в рот хлеб и бобы.

– Они едят так, будто это их первая трапеза за много дней, – подмечает Шейна.

Убрав руки в карманы, я нащупываю шершавый край спичечного коробка.

– Для большинства из них так и есть.

– То, что вы делаете… – Ее глаза стекленеют. – Слухи, которые о вас ходят, не соответствуют действительности.

Руки Эдварда крепче смыкаются вокруг ее талии – это движение почти незаметно, но я все равно его улавливаю. И позже обязательно к этому вернусь.

С улыбкой я смотрю на девушку, искренне не понимая, то ли она наивна, то ли глупа – или, может быть, она уже позабыла, как я угрожал бросить ее на растерзание горожанам и убить всех, кого она любит.

В любом случае ее слова задевают меня за живое. Это чувство поселяется в сердце, и его отголоски пульсируют в каждой частичке моего существа, вызывая у меня тошноту.

Я наклоняюсь к ней:

– Соответствуют. Но они многого обо мне не знают.

Ее пальцы вцепляются в руки Эдварда.

– Если бы Сара узнала, чем вы занимаетесь, она бы помогла, – шепчет Шейна.

– Не произноси при мне ее имя, – отрезаю я, напрягая грудь.

– Я просто…

– Тихо. – Шагнув вперед, я прижимаю пальцы к ее губам. – Ты помнишь, что я говорил? Ты помнишь, что случится, если ты меня предашь?

Закрыв глаза, она кивает.

– Вот и хорошо, – улыбаюсь я, хотя тошнота уже прожигает желудок. – И больше не смей говорить о ней в моем присутствии.

Отпрянув от Шейны, я вновь поворачиваюсь к толпе.

– Ты с ней познакомился? – спрашивает моя мать, разглаживая руками темно-пурпурное платье. Ее седые волосы уложены так туго, что оттягивают лицо.

Вдовствующая королева никогда не выглядит менее чем безупречно – даже сейчас, после долгой дороги из загородного поместья.

– Познакомился, – отвечаю я, лежа на диване и пуская в воздух клубы сигаретного дыма.

– И? – продолжает она, наклоняясь вперед в своем кресле.