Я так сильно сжимаю край стола, что костяшки пальцев белеют.
– Конечно, ваше величество, – лепечет она.
Сара вкладывает пальцы в его ладонь, и они поднимаются.
Но прежде чем они успевают сдвинуться с места, по залу разносится грохот.
Я поворачиваюсь налево, и меня охватывает шок: вижу, что мой кузен рухнул на стол, схватившись за шею. Его тело сводит судорогой, как будто он не контролирует мышцы, а в глазах лопаются капилляры. Я застываю на месте, глядя на это жуткое зрелище.
Откуда-то из-под помоста раздается крик. Кто-то бросается вперед и отталкивает меня с дороги, чтобы помочь ему. И я даже не сопротивляюсь, потому что сейчас меня накрыла волна шока и ужаса.
Моего кузена отравили, и это сделал не я.
Стрихнин.
Не самый изощренный из ядов, однако тонкости мне и не требовались. Мне нужно было что-то, от чего нет известных противоядий и что подействует быстро.
Лорд Такан ничего плохого не сделал. Он лишь жертва во имя всеобщего блага. Но где-то в глубине души я почувствовала, как часть меня увяла и рассыпалась в прах, когда я подсыпала порошок в его напиток и наблюдала, как тот растворялся; я знала, что преподнесу ему смерть.
Лорд Такан приходится королю двоюродным братом, что тоже делает его Фааса. И пусть он не занимал высокого положения и не стоял в очереди на трон, но все равно был членом семьи. А моя жажда мести не утолится, пока я не уничтожу каждую каплю крови Фааса.
Рука Майкла дрожит у меня на предплечье, на лбу выступили капельки пота. Нас сопровождают стражники во главе с Тимоти и еще одним мужчиной в форме с лохматыми светлыми волосами. Я не помню его имени, но знаю, что именно он держал ту женщину, которая принесла голову лорда Реджинальда. Ксандер шагает впереди, теребя свои волосы, словно не может успокоить собственные мысли.
Мы входим в кабинет Майкла. Тимоти берет меня за локоть; его глаза сканируют меня с головы до ног, как будто он беспокоится, что я тоже могла выпить яд, который парализует дыхательные пути и заставит биться в судорогах до самой смерти.
– Я хочу знать, – голос Майкла сотрясает стены, – что это,
Ксандер расхаживает взад-вперед перед столом.
В конце концов, это ведь
– Бал должен продолжаться, – щебечет Ксандер. – Это идеальное время, чтобы собраться и успокоить людей. Показать им, что даже в невзгодах мы находим силу… – он указывает на нас с Майклом, – …друг в друге.
Я усмехаюсь:
– Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме политики?
Уголки его губ опускаются, в глазах появляется зловещий блеск.
Внезапно дверь распахивается, и в комнату врывается Тристан. Он окутан настолько зловещей энергией, что кажется, будто температура в помещении падает.
Меня пробирает дрожь, сердце колотится в груди.
Он не выглядит счастливым.
– Тристан, – огрызается Ксандер. – Гляжу, что ты всегда приходишь на смерть.
Шаги Тристана тяжелые, его длинный черный пиджак развевается позади, пока он пересекает комнату. Глаза Ксандера расширяются, и он отступает назад, натыкаясь на край стола.
Быстро, как вспышка молнии, Тристан хватает Ксандера за лицо – так, что его щеки вминаются, а очки залезают на лоб.
– Тристан, пожалуйста, – вздыхает Майкл, потирая лицо руками.
Челюсть принца напрягается. Он поднимает Ксандера выше – настолько, что пальцы его ног начинают целовать землю.
Во мне бурлит беспокойство за брата, но я настолько поражена энергией, излучаемой принцем, что застываю на месте, не в силах отогнать пьянящий восторг, вызванный его грубой силой.
Мой взгляд поднимается на его кольца, потом переходит на толстые вены на его руке. Бедра сжимаются, когда я вспоминаю, как эта же рука погружалась между моих ног в присутствии ничего не подозревающей толпы.
Как жаль, что я не воспользовалась возможностью почувствовать его. Узнать, какую реакцию у него вызвала
– В нашем доме только что отравили члена семьи, а ты говоришь со мной так, будто я не могу разрезать твое тело на куски и скормить шавкам на ужин, – шипит Тристан.
От его слов на меня накатывает тошнота.
– Я бы не советовал, ваше высочество, – заикается Ксандер, морщась, когда хватка Тристана крепнет. – Мое мясо не пришлось бы им по нраву. Жевать слишком трудно.
Принц усмехается, роняя Ксандера на землю. Я вмиг бросаюсь к брату, приседаю рядом и помогаю ему встать.
– Что за манеры! – отрезаю я, глядя на Тристана.
Его глаза бушуют, как адская буря; все шутки и игры куда-то исчезли, словно их никогда и не было. Мое сердце бьется о ребра, когда я выдерживаю его взгляд, и впервые понимаю,
В голове тотчас вспыхивают предупреждения моего дяди:
– Откуда ты знаешь, что это был яд? – спрашивает Майкл.
– Потому что я не идиот, – Тристан, отведя глаза, поворачивается к брату. – Разве ты не видел эти конвульсии? Борьбу за дыхание? Быструю и мучительную смерть?
Майкл всасывает воздух:
– Он мертв?
