Шрам полностью

– О Боже, – вскрикиваю я. Ноги подгибаются, когда удовольствие накатывает на меня яростными волнами.

– Похотливая маленькая лгунья решила притвориться, что не хочет кончить, – шепчет он мне на ухо. Его хватка крепнет.

Я выгибаю спину, жар накапливается внутри и распространяется наружу, лишая меня здравого рассудка.

– Какая же ты наивная, раз полагаешь, что я остановлюсь, услышав «нет».

Большим пальцем он надавливает на набухший клитор, а потом отпускает его, вынуждая влагалище сомкнуться вокруг его толстых пальцев. От этих ощущений у меня перехватывает дыхание.

– Пожалуйста, – умоляю я, сходя с ума от поддразниваний.

– Пожалуйста, что, маленькая лань?

– Сделай так, чтобы я кончила. Мне нужно кончить.

– Ты этого заслуживаешь? – спрашивает он.

– Я убью тебя! – Разочарование переполняет меня, как бурлящий котел.

Он смеется, погружая пальцы внутрь и вытаскивая их обратно в мучительном темпе, который держит меня на самой грани оргазма:

– Скажи мне, что ты моя, ma petite menteuse. Что ты не принадлежала ни одному мужчине.

Гнев вспыхивает во мне, как пушечный выстрел: меня раздражает, что он возомнил себя хозяином положения. А еще больше бесит, что ему удается взять надо мной верх.

Открыв глаза, я встречаю его взгляд:

– Я буду лгуньей, если скажу, что это так.

Он напрягается, его движения замирают:

– Кто он?

– Не твое дело.

– Назови его имя, – произносит Тристан. – Чтобы я мог выследить его и разрубить на куски.

Я выгибаю спину, пока моя грудь не прижимается к его торсу.

– Нет.

С ухмылкой он делает вдох… и отпускает меня так быстро, что я падаю на землю.

– Тогда ты не заслуживаешь оргазма.

– Ты сумасшедший, Тристан! – кричу я ему вслед.

Но он уже уходит, оставляя меня наедине со своим гневом и сбившимся дыханием.

– Меня это не волнует, дай мне поговорить с братом!

Голос Майкла высокий и напряженный, такой громкий, что я прижимаюсь спиной к стене. Мой дядя стоит по другую сторону стола, опираясь на свою трость из темного дерева. Он смотрит на меня ледяными гневными глазами, как будто это моя вина.

Я даже не знаю, что происходит. Я проснулась, когда Офелия распахнула дверь и заявила, что король требует моего присутствия. Она еле успела меня одеть, поэтому вид у меня далек от совершенства. Волосы мне заплести не успели, и теперь они вьются и пушатся, спускаясь до середины спины. Да что тут говорить, у меня хватило времени только на то, чтобы схватить из шкафа простое дневное платье без корсета. Я чувствую себя так, как будто голой вошла в комнату, держа в руках заряженный пистолет.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Дядя оборачивается, смотрит на меня. И вот опять я в недоумении от его гнева. Я видела этот гнев неоднократно, особенно когда он пылко рассуждал о мести за моего отца, но сейчас эта злость впервые направлена на меня.

У меня замирает сердце, лицо накаляется, как будто внутри взорвалась тысяча солнц.

Неужели они узнали о прошлой ночи?

Это невозможно. Я бы уже была в подземелье, а не стояла бы здесь без кандалов и цепей.

– Случилось то, – начинает мой дядя, – что твоего двоюродного брата – моего сына – похитили.

Мне нечем дышать:

– Что?

– Стоп… стоп… стоп! – кричит Майкл, хватая себя за волосы. С изумлением я замечаю бледность его кожи и большие синевато-фиолетовые мешки под глазами.

Он выглядит больным.

– Они знают, – бормочет он едва слышно. – Он, наверное, им все рассказывает.

Охваченная тревогой, я делаю шаг вперед. Не знаю, что его так взволновало, но почему-то мне кажется, что я должна соблюдать осторожность.

– Ваше величество, кто знает?

Бросив взгляд на меня, Майкл выталкивает вперед квадратный деревянный ящик с запыленными петлями из черного металла и вырезанным на крышке изображением. Подойдя ближе, я понимаю, что это гиена, стоящая на мертвом льве. Зубы ее скалятся, в черных глазах отражается пламя.

Детали выполнены безукоризненно. Я даже не успеваю опомниться, как мои пальцы уже гладят замысловатые узоры и выемки.

– Откройте его, – шепчет Майкл.

Я открываю крышку – от уведенного к горлу подступает желчь.

Это рука, отрубленная у запястья, с кровью, запекшейся на каждом сантиметре кожи, как будто ее грызли. А рядом с ней – пара очков в роговой оправе.

– Это… – запинаюсь я, переводя взгляд с Майкла на дядю.

Раф кивает, раздувая ноздри и постукивая основанием трости по полу.

– Здесь записка, – шепчет Майкл дрожащим голосом.

Он протягивает мне лист бумаги, но прежде чем я успеваю разглядеть содержание, дверь распахивается и внутрь вальсирует Тристан, словно ему принадлежит вся комната и все, кто в ней находится. Его пронзительные нефритовые глаза останавливаются на мне, взгляд скользит по моей фигуре и разгорается при виде распущенных волос.

– Тристан, наконец-то, – вздыхает Майкл.

– Ты звал, брат? – Тристан улыбается, проходя в комнату. – Выглядишь ужасно. Плохо спал?

– Сейчас не время для шуток, – вклинивается дядя Раф. – Я требую созвать Тайный совет.