Шрам полностью

Грудь сжимается от надежды, что наша связь не настолько очевидна, как он это преподносит, но я все равно улыбаюсь:

– И ты не ошибаешься.

– Я никогда не приходил сюда, потому что не хотел выбирать чью-то сторону, – продолжает Пол. – Но я больше не могу стоять и смотреть, как коррумпированная монархия уничтожает наш народ. Глория Терра – гордая страна, и мы заслуживаем короля, который принесет нам славу. А не позор.

Удовлетворение, тяжелое и густое, растекается по моей крови, как патока.

– Ты будешь предан мне, Пол Вартег?

С горящими глазами он опускается на колени.

Я протягиваю руку, и он сжимает мои пальцы, целуя перстень с львиной головой.

– Клянусь.

– Вместе мы выстоим, порознь – падем, – шепчу я. – Для меня честь приветствовать тебя в рядах повстанцев.

Ледяной ужас разливается по моим венам, когда люди – полный зал людей – один за другим падают на колени, вдохновленные Полом, который только что сладострастно расцеловал руку Тристана.

Я… цепенею.

Тристан – король мятежников.

Конечно же, это он.

Как я могла быть настолько слепой?

Я последовала за Шейной и Полом в Тенистые земли, где фонари исчезают с углов улиц, а ровные дороги превращаются в разбитый тротуар с выбоинами такого размера, что в них может поместиться небольшой дом. Окна в зданиях грязные или заколоченные. Сильва, конечно, давно обнищала, но такого зрелища я не видела никогда.

Не знаю, что я ожидала лицезреть, заглянув в щель таверны «Слоновьи кости», но уж точно не это.

Что угодно, только не это.

Сердце рвется на части, но я не обращаю внимания на боль: отказываюсь верить, что мужчина, в которого я влюбилась, – это убийца моего отца.

Сама таверна мрачная, с потертыми деревянными панелями и сильным запахом нафталина и плесени, зато атмосфера в ней жизнерадостная. Как будто люди знают, что находятся на пороге чего-то великого. Чего-то большего.

В дальнем углу установлена большая клетка с железными прутьями, от одного взгляда на которую меня бросает в дрожь. С какой стати она здесь? Я пытаюсь рассмотреть детали, но открыть дверь шире не могу, иначе меня могут увидеть. Кроме того, обзору мешает высокая фигура Тристана.

Но вдруг он отодвигается и перед моим взором предстает сгорбленный силуэт моего двоюродного брата, окровавленного и прикованного к стене в бессознательном состоянии.

Я вздрагиваю.

Он жив.

Загнан в клетку, как птица, и лишен руки, но все же… жив.

Меня переполняет ужас; гнев в сердце разгорается с новой силой.

Тристан поворачивается, отходит от Пола и направляется к передней части комнаты, в центре которой стоит неказистый помост с единственным стулом с высокой спинкой. Он шагает прямо туда, словно бог среди своих людей, и произносит речь.

– Друзья, – он разводит руки в стороны. – Победа близка. Вы верили в меня, а теперь пришло время отплатить вам тем же. На горизонте маячит новый рассвет!

В зале раздаются одобрительные возгласы.

– Больше мы не будем скитаться по Тенистым землям, пока богачи живут на свету. Теперь пришло наше время сиять.

Люди кричат, радуются, а некоторые даже бросают мусор в железную клетку, в которой сидит Александр.

Живот сводит судорогой – так и хочется отвернуться, чтобы этот кошмар исчез… но я прикована к месту и не могу отвести от Тристана глаз. Его харизма поражает, и чем больше слов льется из его уст в адрес собравшихся, тем сильнее становится энергия, как будто он придает ей желаемую форму и возвращает обратно, словно она всегда принадлежала этим людям. Это самое невероятное зрелище, которое мне доводилось наблюдать, и я даже не сомневаюсь, что если он пожелает корону, то она окажется на его голове.

Речь его так красноречива, так завораживает, что даже я попадаю под чары. Сердце бьется быстрее, дыхание становится резче, а волнение поднимается в центре живота и распространяется по всем конечностям, вызывая желание встать рядом с ним.

Но потом вспоминаю, где я и кто он. И это чувство исчезает, сменяясь желчью, которая выворачивает мой желудок наизнанку.

Я внимательно рассматриваю помещение и собравшихся людей, пока мой взгляд не останавливается на Шейне, обнимающей мятежника в королевской форме. Я ломаю голову, пытаясь вспомнить его имя, но ничего не получается.

Она дура. Такая же, как и я. Потеряла себя в объятиях мужчины.

Лживого, жалкого оправдания мужчины.

Из-за неудобного положения болят ноги – я переминаюсь с одной на другую. Между ног вспыхивает привычная боль, только на этот раз она не приносит успокоения.

Мне невыносимо видеть Тристана, но я все равно на него смотрю. Может, чтобы доказать себе, что я способна пережить худший вид предательства? Или во мне живет мазохист, который хочет пережить боль в попытке примириться с тем фактом, что единственный человек, которому, как мне казалось, я могла доверять, оказался моим злейшим врагом.

Он слизывал мои слезы, говорил, что я принадлежу ему, сразу после того, как послал людей убить меня.

Мятежный король. Принц со шрамом.

Моя рука летит ко рту, чтобы заглушить крик.