Шрам полностью

– Речь об отце, – шепчу я, оглядывая комнату, как будто кто-то может подслушать.

Эта фраза привлекает его внимание – Майкл наклоняется вперед, нахмурив брови:

– Он сказал тебе что-то? Снова приходил во сне?

Я колеблюсь несколько долгих мгновений:

– Да. Но… я не знаю.

– Расскажи мне, – шипит он.

– Во сне… король Андалайзии послал войска к нашей южной границе.

Майкл хватается за голову:

– Что? Ты думаешь, они хотят развязать войну?

Глубоко вздохнув, качаю головой.

– Я не знаю, Майкл. Может, это ерунда. Черт! – я пинаю деревянную ножку стула. – Мне кажется, что я схожу с ума.

– Нет. – Майкл встает на ноги, обходит стол, пока не оказывается передо мной, и крепко сжимает мое плечо. – Ты не спятил. Мы не сумасшедшие.

Я киваю, проводя ладонью по губам.

– Он сказал когда?

Пожимая плечами, я смотрю на брата из-под бровей:

– Я не уверен.

Майкл прикусывает внутреннюю сторону губы:

– Мы не можем рассказать об этом Совету. Они не поверят.

– Майкл, ты король. Это абсолютная монархия, а не демократия. Не позволяй другим принимать решения, как будто в их жилах течет кровь Фааса. Это не так.

Его глаза вспыхивают, грудь вздымается: мои слова проникают в его сознание.

– Мы пошлем войска к южной границе. Просто для безопасности.

– Брат, я думаю, это правильное решение.

Эдвард смотрит, как я прислоняюсь к барной стойке таверны, прикуриваю сигарету и подношу ее к губам, огорченный тем, что не могу почувствовать запах Сары на кончиках пальцев.

Каждая клеточка моего тела жаждет выследить ее и приковать к себе. Это ненормальность, это одержимость, но ничего не могу с этим поделать: я никогда не отличался крепким психическим здоровьем.

– Ты какой-то другой, – подмечает Эдвард, потягивая эль.

– Правда? – ухмыляюсь я. – Наверное, это потому, что мы стоим на пороге важных событий – тех, которые я ждал всю свою жизнь. Мой брат сошел с ума, Эдвард. Он считает, что я вижу призрак нашего отца, который шепчет мне на ухо предостережения. И уже завтра большая часть королевских войск отправится к южной границе, чтобы защититься от выдуманной угрозы войны.

На лице Эдварда расплывается улыбка.

– И что в итоге?

Я улыбаюсь:

– В итоге я надену корону. И созову новый Совет – без людей, которые всегда мной пренебрегали.

– Победа будет за нами, ваше высочество. Я чувствую это. Несколько моих людей уже балансируют на грани. Они недовольны происходящим, – он хлопает в ладоши, прежде чем сделать еще один глоток. – А что с теми парнями в подвале, которые пытались убить леди Битро? Что с ними сделать?

Кровь закипает от одной только мысли, что мятежники взялись организовать покушение.

– Держи их под замком. Я отдам их в качестве подарка.

– Кому?

Я улыбаюсь:

– Саре, конечно.

Его глаза загораются, но прежде чем он успевает сказать что-то еще, дверь в таверну распахивается и входит Шейна. Она смотрит по сторонам, пока не замечая нас. Улыбка расплывается по ее лицу при виде Эдварда, да и его поза сразу меняется.

А потом, как я и просил, заходит Пол Вартег. Его глаза округляются, когда он видит три десятка людей, которые едят и пьют за столами. Приоткрыв рот, Пол смотрит на железную клетку в дальнем углу, внутри которой, выставленный на всеобщее обозрение, скован бесчувственный Ксандер.

Натянув на лицо теплую улыбку, я тушу сигарету и подхожу к ним.

– Добро пожаловать, Пол, – кладу руку ему на спину. – Я так рад видеть, что Шейна убедила тебя прийти.

– Это вы, – шепчет он. – Вы и есть король мятежников?

Моя улыбка становится шире:

– Я много кто, но сейчас я просто друг.

Подталкиваю его вперед. Шейна сразу уходит к Эдварду и погружается в его объятия; их губы смыкаются в долгом поцелуе.

– Я признателен, что ты здесь, – продолжаю я. – Теперь сможешь увидеть плоды своей работы. Ты ведь месяцами трудился, снабжая их едой. – Я указываю на столы вокруг и на случайные лица. – Не будь сейчас так поздно, застал бы маленьких детей, которые впервые за несколько дней вкушают еду. Ты бы увидел матерей, прижимающих младенцев к груди и плачущих оттого, что они наконец утолили свой голод. Что мы дали хоть что-то – в отличие от монархии, которой на них наплевать. – Повернувшись к Полу, впиваюсь в него взглядом. – Я хочу, чтобы ты знал: мне невероятно жаль Тимоти.

Его глаза сужаются, плечи напрягаются, когда он встречает мой взгляд.

И хотя я не оплакиваю уход Тимоти, впервые в жизни испытываю сочувствие при мысли о его смерти.

Уже непросто, когда говорят, что твой человек для тебя не предназначен, когда на самом деле он единственный, кто всегда был твоим.

Я кладу руку гостю на плечо:

– Я обещаю тебе, Пол, что виновные заплатят.

– Его не похоронят с почестями, – хрипит он измученным голосом.

Я киваю, сведя брови:

– Тогда мы устроим ему похороны здесь.

По его лицу стекает слеза, и Пол утирает ее. Я притворяюсь, что не вижу:

– Я не отдавал им этот приказ, но все равно несу ответственность.

– Я вам верю, – он прочищает горло и произносит следующую часть шепотом: – Я ни на секунду не сомневаюсь, что вы не позволили бы причинить вред леди Битро.