Шрам полностью

Нежные руки прижимаются к моему лицу, и я пытаюсь прогнать туман из своей головы, чтобы сфокусироваться на происходящем.

Атмосфера изменилась.

Напряжение спало.

На меня капает вода – я запрокидываю голову, открываю рот и глотаю ее, успокаивая пересохшее горло и больные мышцы. Наконец, сознание проясняется, и в поле моего зрения попадают прекрасные безупречные черты Сары, которая с этой улыбкой на лице похожа на ангела смерти.

Она собрала волосы в пучок, но несколько завитков все равно выпали из прически; по щеке размазана глубокая красная полоса, очень похожая на кровь.

– Мы в раю? – Я пытаюсь поднять руку, но сильная боль пронзает конечность.

Сара гримасничает:

– Нет, любовь моя. Сейчас мы в аду.

Я вздрагиваю, когда она помогает мне сесть, и, встряхнув головой, оглядываюсь по сторонам. Стражник уже мертв: раскинулся на земле с блестящим кинжалом, торчащим из его горла.

– Как?

– Тише, – шепчет она, поглаживая мою обнаженную грудь и растерзанное тело. – Мне придется вправить тебе плечи. – Ее глаза встречаются с моими. – Будет больно.

Мне удается улыбнуться:

– Не больнее, чем думать, что ты мертва.

С улыбкой Сара наклоняется и прижимается в нежном поцелуе к моим губам.

А потом с резким рывком ее тела меня пронзает острая мучительная боль, за которой следует тупая пульсация.

Со стоном я впиваюсь зубами в нижнюю губу, прокусывая ее до крови.

– Еще раз, готов?

– Д…

Она вправляет плечо прежде, чем я успеваю закончить слово. Из меня вырывается еще один стон.

Оглядевшись по сторонам, Сара достает из кармана маленький флакончик.

Лауданум.

– Ты хочешь меня накачать?

Она вскидывает бровь:

– Просто прими немного. Чтобы не было больно.

Приняв из ее рук бутылочку, я отпиваю горькую жидкость, после чего с помощью Сары поднимаюсь на ноги. Мое тело измождено, я дрожу и покрыт синяками. Но я жив. И она жива.

– Как это возможно?

Вдалеке раздаются крики – Сара, глядя мне в глаза, кладет свою руку поверх моей. Страх сжимает мою грудь. Я только что вернул ее и не готов потерять снова.

– Ты можешь бежать? – шепчет она.

Как только я киваю, она увлекает меня за собой. Мышцы кричат в знак протеста, а легкие горят, пока мы мчимся от середины двора к восточной стороне и прячемся за стеной, ведущей в туннели.

Двор охвачен огнем, где-то вдалеке лают собаки, и мне не нужны слова, чтобы понять: скоро сюда хлынут военные. Не убеди я Майкла отослать большую часть войск, Сара бы даже до меня не добралась.

– Что ты сделала? – спрашиваю я, обхватывая руками ее лицо.

– Если Тристан не идет к революции, – произносит она с улыбкой на губах, – значит, революция придет к Тристану.

Сердце разрывается на части, и мне так хочется расцеловать ее. Пусть я измотан, изранен и наверняка пахну смертью, я все равно наклоняюсь, просовываю язык ей в рот и упиваюсь ощущением боли, вызванной новыми ранами. Уж если нам и суждено умереть, то будь я проклят, если не попробую ее на вкус еще раз.

Со стоном она отдает столько же, сколько получает.

А потом отрывается от меня:

– Я привела их в туннели.

От ее слов меня передергивает:

– Мятежников?

Сара кивает.

– Я не знала, известно ли Майклу о их существовании, но это был единственный шанс проникнуть в замок и пробраться сюда, не будучи обстрелянными и убитыми. Эдвард с ними, и они готовы сражаться, Тристан. Мы справимся.

Я качаю головой, вникая в ее слова. Крики слышатся уже ближе, чем раньше, а за стенами замка раздается выстрел. Еще мгновение, и нас схватят.

И тут меня настигает тошнотворная мысль – сердце бешено колотится в груди, вырываясь наружу, когда я хватаю ее за руку:

– Сара.

Она стоит возле угла, наблюдая за происходящим, но сразу же оборачивается.

– Саймон в туннелях.

На ее лице застывает ужас, рот широко раскрывается, а глаза становятся огромными.

– Ты уверен?

– Уверен.

– Тристан, ты должен забрать его оттуда.

Я качаю головой. Челюсть напрягается, душа разрывается на части: я знаю, что должен отыскать его… но я не в силах этого сделать.

– Я не оставлю тебя.

Она усмехается, хотя я и вижу, что в ее темных глазах зарождается смятение:

– Думаешь, ты влюбился в слабую женщину?

Моя грудь вздымается, эмоции выкручивают мне кости.

– Я могу о себе позаботиться, – обещает она, и ее слова пропитаны самой горькой ложью. – Иди и спаси своего племянника.

Дыхание вырывается из легких. Она знает. Конечно, она знает.

Двери замка с грохотом распахиваются, выпуская в ночной воздух гулкое эхо. Заглянув за угол, я вижу не менее двух десятков солдат в форме и с собаками на поводках.

– Сара, – раздается громкий голос.

Она отшатывается от меня и отворачивается, сузив глаза.

– От нас не убежать, милая племянница. Выйди и сдайся, и мы окажем тебе милость.

Она подается вперед; ее гнев настолько силен, что я вижу, как он струится из ее кожи.

– Ты что, с ума сошла? – кричу я, хватая ее за руку. – Не выходи туда.

– Мы нашли всех твоих друзей, – продолжает ее дядя. – Если вы оба сдадитесь, мы оставим их в живых.

– Иди, – требует она, тыча в меня пальцем.

Охваченный ужасом и почти бездыханный я качаю головой.