Представители НКВД, разобравшись в обстоятельствах дела, пришли к выводу, что бойцы роты искупили вину за неисполнение приказа. Наказывать никого не собираются, равно как и награждать за героические действия. В дальнейшем участникам отряда предстояло продолжить службу в рядах Красной армии в прежних званиях.
Валентину очень повезло, что остался живой и даже не был ранен. А восстановить силы после истощения, избавиться от простудных заболеваний и вшей было делом времени. Только тяжёлый груз воспоминаний о трудностях, с которыми пришлось столкнуться роте, сопровождал его впоследствии.
В апреле 1943-го на фронтах наступило затишье, и это совпало с переводом Валентина в резервную часть, находившуюся в одном из районов Московской области. Впечатления от пребывания в таком подразделении у старшего лейтенанта остались негативные.
В резерв выводили войска после боёв для переукомплектования и восстановления сил. При больших потерях, заметно превышающих половину, проще выходило отвести пострадавшие части в тыл, а не пытаться пополнить их новыми бойцами на передовой. Лучше было в спокойной обстановке обновить состав подразделений, познакомить командиров с рядовыми, провести необходимое обучение.
Валентин обратил внимание на путаницу, которая сопровождала слово «резерв». С одной стороны, им обозначали сформированные вооружённые воинские части, находящиеся в районе боевых действий, но до поры до времени не участвующие в них. Командование распоряжалось этими частями только в определённых случаях. С другой стороны, резервом называли подразделения, снятые с передовой и находящиеся в стадии переукомплектования. Они временно не обладали должной боеспособностью и не могли быть использованы в сражениях.
Валентина не направили в ту же дивизию Калининского фронта, к которой он был приписан и где изначально командовал взводом. Это значило, что часть вывели в резерв после январского наступления, в котором потери советских войск оказались существенными.
Шло формирование подразделений для фронта, и Валентину пока не поручали принять командование взводом или ротой. Он проводил время среди младших офицеров. Но так как не положено, чтобы военнослужащий в тылу оставался без дела, старшего лейтенанта и других старались нагрузить разнообразными делами. Каждое утро командир резервного отряда распределял работу между резервистами. В основном она заключалась в подсобно-вспомогательных действиях: принести, погрузить, подмести и так далее – и мало чем соответствовала офицерскому званию. Старший лейтенант вместо того, чтобы командовать взводом или ротой, командовал метлой или лопатой. В зависимости от того, что в тот момент оказывалось у него в руках. Больше это походило на исправительные работы. Иногда перетаскивали предметы с одного места на другое, а на следующий день несли их обратно.
Валентин считал, что гораздо полезнее для общего дела предоставить отпуск военнослужащим, а не заниматься ненужными делами. Можно было также продолжить обучение военному делу. Курсы подготовки офицерского состава, через которые прошло большинство сослуживцев Валентина, не предоставляли достаточных знаний.
В начале 1943 года в Красной армии ввели новые знаки различия. Теперь вместо петлиц предстояло носить погоны. В апреле новшество коснулось и военнослужащих, находившихся в резерве. В окружении Валентина не оказалось ни одного человека, кому нововведение пришлось бы по душе. Ношение петлиц не доставляло ранее каких-либо неудобств. Нашивки на отворотах гимнастерки не мешали повседневным делам.
Как только прикрепили погоны к форме, так возникло множество проблем. И дело тут не только в привычке. Стоило сидя прислониться к стене, как военнослужащие обязательно за что-нибудь зацеплялись. То же самое случалось, если вдруг захотел лечь отдохнуть. Доходило даже до того, что погоны отрывались вместе с кусками одежды. После этого приходилось иногда менять гимнастёрку. Трудно стало поднимать руку. Самое главное – погоны мешали передвигаться ползком по земле. Это старший лейтенант ощутил уже впоследствии. Хоть введение погон было мелочью, но минусы, присущие им, сказывались на настроении, просто злили, отвлекали от нужных дел и в конечном итоге влияли на боеспособность.
Валентин сравнивал введение погон с переодеванием армии Российской империи в новую форму при Павле I. Новая одежда была неудобной, стесняла движения при ходьбе и беге, облегала слишком тесно некоторые части тела. В ней становилось гораздо холоднее, чем в более просторной и практичной прежней форме. Ввели новую одежду в армии в целях улучшения внешнего вида, для показухи и парадов. Полководец Суворов высказывался категорически против подобных ухудшений боеспособности войска. С тех пор прошло много времени, но выводы так и не сделали. А может, их и не хотели делать.