Принимая за основу указания вышестоящего командования по окружению Кировограда, Валентин решил направить 7-ю гвардейскую и 5-ю гвардейскую танковую армию в обход города с южной стороны, а 5-ю гвардейскую и 53-ю армии – в обход Кировограда с севера. 4-й гвардейской и 52-й армиям предстояло овладеть узловой железнодорожной станцией Смела и далее населённым пунктом Шпола. Замысел выглядел довольно простым, без каких-либо хитростей и неожиданностей. Приходилось ориентироваться на данные разведки и опросы пленных, согласно которым оборону противника так же, как во время Знаменской операции, с ходу преодолеть не представлялось возможным.
Третий по счёту план операции дался Валентину гораздо легче, чем первый. Тем не менее ему приходилось целыми сутками, с перерывами на небольшой сон, проводить над изучением данных о войсках, своих и противника, опросом пленных, вычерчиванием схем боевых действий и перемещением тыловых частей, составлением пояснительных записок. Старший лейтенант удивлялся, что ему удаётся планировать наступления и действовать за несколько человек одновременно. Правда, в штабе сотрудники при выполнении подобной задачи не занимались с такой же самоотдачей целыми сутками.
Возможно, он начал готовить себя к подобной работе, сам того не подозревая, ещё с детства. Прочитал большое количество книг о знаменитых сражениях: Полтавском, Бородинском; о великих полководцах: Суворове, Ушакове. В студенческие годы следил за реформами маршала Тухачевского, появлением новой военной техники. После начала войны внимательно читал в газетах сводки с фронта. В итоге Валентин постепенно превращался в большого специалиста штабного дела.
В один из дней, когда старший лейтенант занимался подготовкой сопроводительных документов к плану операции, дверь в его комнату открылась, причём необычно резко. Каких-то правил насчёт двери не существовало. Иногда она была открыта, иногда закрыта. Все, кто до этого входил в комнату, делали это гораздо спокойнее. Валентин подумал, что какой-то тяжёлый предмет уронили, и он наделал шуму, или кто-то не удержал равновесие и зацепился за дверь. Но оказалось, что в комнату пожаловали, только слишком бесцеремонно. Но это ещё ладно, а вот что за этим последовало! Как только у вошедшего стало видно звание, у Валентина от неожиданности перепутались мысли. «Маршал. Это Жуков», – подумал он и тут же вскочил, при этом стул с грохотом упал на пол, туда же устремилась линейка, некоторые листы бумаги разлетелись в разные стороны.
– Товарищ маршал Советского Союза! Старший лейтенант Владимиров выполняет приказ командующего фронтом по составлению плана операции, – выпалил на одном дыхании Валентин. Стало заметно, что вошедшему понравилась такая реакция младшего офицера.
– Этот? – спросил он у кого-то в коридоре. Прозвучал утвердительный ответ. Судя по голосу, рядом находился Конев.
Больше ничего не говоря, маршал удалился по своим делам. Так Валентин в первый раз увидел Георгия Жукова. Старший лейтенант понял, что известность его дошла до представителя Ставки Верховного главнокомандования. Но только от этого ничего не изменилось, он, как и раньше, в одиночку продолжал заниматься планированием операций.
В период подготовки Кировоградской операции произошло ещё одно событие. В штаб 2-го Украинского фронта прилетел маршал Шапошников, занимавший в то время должность начальника Высшей военной академии имени Ворошилова. Что интересно, маршал тоже посетил Валентина. Два маршала с разницей в несколько дней! Отличие от Жукова заключалось в том, что Шапошников не ограничился одним вопросом, а провёл двухчасовую беседу со старшим лейтенантом. По каким делам маршал прибыл в штаб фронта, Валентину не было известно, но что одной из причин являлось посещение автора Пятихатской и Знаменской операций, сомневаться не приходилось.
При появлении Шапошникова Валентин, как полагается, вскочил со стула, сделал доклад и освободил своё место для высокопоставленного гостя, поняв, что тот собирается беседовать. Старший лейтенант старался держать в комнате запасной стул, чтобы не стоять во время посещений генералами и офицерами штаба его рабочего места. Вот и в данный момент запасной стул пригодился.
Два маршала очень отличались. Шапошников был спокойный, вежливо разговаривал, нормально входил в помещение и производил гораздо лучшее впечатление, чем Жуков. Уже во время войны, в конце июля 1941 года, Шапошников заменил на посту начальника Генерального штаба Жукова и затем длительное время возглавлял указанную организацию.