Маршал Шапошников был умным, эрудированным человеком, большим знатоком штабного дела. Он, видимо, уже слышал о Валентине, именно это и привело его на 2-й Украинский фронт. Два часа длилась беседа маршала и старшего лейтенанта. А говорили они, разумеется, о штабном деле. Борис Шапошников рассказал много интересного, того, что не написано в учебниках. Рассказал о нововведениях, о способах ускорить работу над документами, в том числе и при составлении плана фронтовой операции. Много времени уделил чтению и пониманию карты и условных обозначений на ней. Несмотря на подготовку на офицерских курсах, службу в штабе полка и самообразование, Валентин узнал от маршала много нового, что в дальнейшем помогло стать большим специалистом в планировании.
Валентину надолго запомнился один эпизод из беседы. Борис Шапошников не называл артиллерийские установки словом «пушка», предпочитая «орудие». Он рассказал о своём учителе военного дела, у которого перенял эту манеру. А истоки данного предпочтения крылись в Крымской войне, которую Российская империя проиграла. Проиграла нескольким странам, в том числе Франции и Великобритании. Русское слово «пушка» связано происхождением с английским push, и чтобы не давать повода для злых сплетен и продемонстрировать миру независимость своей страны после поражения в войне, многие военнослужащие той поры демонстративно стали отказываться от английских и французских выражений. Из уважения к своим предкам и учителям маршал Шапошников поддержал эту традицию.
Валентин настолько увлёкся рассказом о Крымской войне, что с тех пор перестал использовать распространённое слово «пушка». И в этой книге в отношении артиллерийской установки применяется термин «орудие».
Наступление началось 5 января 1944 года, и уже через три дня город Кировоград оказался взят в кольцо и освобождён. 8 января части фронта полностью им овладели. Гарнизон, обороняющий город, вовремя покинул сжимающееся кольцо окружения, благодаря чему противник смог избежать больших потерь. С другой стороны, как ни старались наши войска, но продвинуться дальше двадцати километров от Кировограда по направлению к Ново-Украинке, Южному Бугу не получалось. Неприятель крепко вцепился в позиции, и все усилия добраться до Южного Буга оканчивались неудачей. Складывалось такое впечатление, что Кировоград был просто сдан противником.
Почему так получилось? Забыли создать оборону? Проспали наступление? Ответить пока не получалось.
Когда в штаб поступило донесение о взятии Кировограда, Валентин не поверил этому сообщению. Он читал сводку с мест боевых действий и подозревал, что её подменили, написали специально для шуток. Хотя какие тут шутки? Так быстро овладеть важным населённым пунктом никто до начала наступления не рассчитывал. Мало того, в штабе готовились к серьёзным затяжным боям. А тут на тебе! Три дня, и город наш. Потом уже по разговорам сотрудников старший лейтенант убедился, что Кировоград действительно взят и никакого розыгрыша не было.
Валентин не сравнивал подробно взятие Кировограда с освобождением Белгорода, Харькова и Полтавы, хотя просматривалось некоторое сходство. На тот момент он, как и другие военнослужащие, просто не имел достаточно времени и сил на дела, не относящиеся к прямому выполнению текущих задач. Только после войны оказалось возможным проанализировать события.
В целом потерь в Кировоградской операции с советской стороны и со стороны неприятеля насчитывалось не очень много. Зато в противовес успеху с Кировоградом на правом фланге 4-я гвардейская и 52-я армии только приблизились к узловой станции Смела, но взять её не смогли. Противник оказал упорное сопротивление, сломить которое не получалось.
Валентин слышал, как Конев отчитывал командующего 52-й армией. Даже при закрытых дверях сотрудники штаба знали, о чём идёт разговор. Крики командующего фронтом распространялись по всему зданию. Он, не стесняясь в выражениях, устраивал выволочку генералу Коротееву. Конев с трудом воспринимал объяснения командарма о причинах провала наступления под Смелой. Ему казалось, что если взяли Кировоград легко и быстро, то и на остальных участках фронта противник не должен оказывать сопротивление. Командующий фронтом не желал вникать в обстоятельства, не позволившие 52-й армии овладеть Смелой, а всю вину перекладывал на Коротеева и его подчинённых. Валентин сталкивался ранее с подобным разносом в отношении себя, а теперь очередь дошла до командующего 52-й армией.
Город Кировоград был важным пунктом в обороне противника для защиты тылов корсунь-шевченковской группировки. Наоборот, по логике требовалось уделять внимание защите Кировограда больше сил, чем территории, примыкающей к Днепру, то есть Смелы. Несмотря на то что населённый пункт Смела представлял собой узловую железнодорожную станцию и тоже являлся важным для противника, с потерей Кировограда создавалась угроза отрезания войсками 2-го Украинского фронта линий снабжения неприятеля.