Данное решение Сталина только добавило сумятицы в обстановку. Для Ивана Конева это оказалось уже слишком и в без того тяжёлой обстановке. И нет ничего удивительного в том, что с командующим произошёл нервный срыв из-за перенапряжения. Он заперся у себя в хате и только изредка выходил по делам крайней важности. Пришлось начальнику штаба брать на себя командование фронтом. На Матвея Захарова свалилась двойная ответственность. Валентин, проходя мимо приоткрытой двери, через которую был заметен стол начальника штаба, видел, как тот сидел, закрыв голову руками. «Ещё не хватало, чтобы нас всех повыкашивало, как командующего», – думал старший лейтенант. Генералы находились под грузом ответственности с начала войны, и накопившаяся усталость давала о себе знать. Валентин тоже ощутил на себе последствия перенапряжения, но уже после окончания войны. Несколько лет потребовалось потом ему, чтобы прийти в нормальное состояние. В феврале 1944 года старший лейтенант Владимиров обязан был и обладал возможностью заниматься штабной работой.
«Мы все в штабе фронта ходили как выжатый лимон после Корсунь-Шевченковской операции», – говорил впоследствии Валентин. Настолько тяжёлый период переживали войска. Трудно оказывалось и на передовой, и в штабах. Решалась судьба всей битвы за Днепр.
Связисты протянули телефонный кабель из 27-й армии до штаба 2-го Украинского фронта и ежедневно производили проверку линии. Как только они появлялись в штабе с докладом, то тут же начинался разговор по телефону. В это время связисты выдвигались обратно и во время своего пути ещё раз проверяли кабель на предмет несанкционированного подключения. Существовало несколько групп, и каждая обладала своей зоной ответственности.
Командующих армий, которые приходили в штаб обсудить изменившуюся ситуацию, стали направлять прямо к Валентину. До этого Конев принимал командармов и в случае необходимости через своего помощника производил уточнения у старшего лейтенанта по плану операции.
Начальника штаба перегрузила работа, и ему оставалось только пренебречь условностями и предоставить возможность командармам напрямую разговаривать с разработчиком операции.
Первым обратился командующий 52-й армии генерал-лейтенант Коротеев. Старший лейтенант удивился появлению генерала, не состоящего на службе в штабе фронта. Валентин, как положено, поприветствовал старшего по званию и приготовился слушать посетителя. Сначала беседа не выходила. Генерал не мог свыкнуться с мыслью, что придётся обсуждать планы с младшим офицером. Даже в его армии лейтенанты выполняли вспомогательные роли, а штабной работой занимались генералы и старшие офицеры. Но деваться некуда, обстановка на фронте складывалась тяжёлая. На порядки, которые действовали в более спокойной ситуации, в данный момент перестали обращать внимание.
Константин Коротеев задал наводящие вопросы, проверил собеседника на предмет знания дела и только потом решил посоветоваться.
– Моя армия понесла большие потери при отражении предыдущего наступления противника, – сказал командующий 52-й армией, – если произойдёт ещё одно в районе Капитоновки, то можем не удержать позиции. Требуется усилить наш участок обороны.
– На серьёзное подкрепление из соседних армий трудно рассчитывать, бои идут почти повсеместно. Могу предложить снять дополнительно подразделения вашей армии с района Черкасс, Смелы и перебросить их под Капитоновку, – предложил Валентин. Название населённого пункта Капитановка в штабе произносили через букву «о», чтобы избежать сравнений с воинским званием.
– Не будет ли опасно продолжать ослаблять оборону в районе станции Смела? – высказал сомнение Коротеев.
– По предположениям, противник старается окружить наши войска в районе Лисянки, Звенигородки, Шполы, а заодно и навести сообщение с основными силами. Ему сейчас не до наступления в восточном направлении.
– Ну что же, тогда можно попробовать, – ответил генерал.
После этого Валентин и командующий 52-й армией обратились к начальнику штаба фронта. У генерал-полковника возражений не нашлось, и предложение о переброске дополнительных подразделений из-под Смелы в район Капитановки получило одобрение.
Здесь нужно уточнить, почему военнослужащие, занимавшие столь высокие должности, как командующие армиями, занимались не свойственными им обязанностями. Производить уточнения по ходу сражения и консультироваться в штабе фронта являлось задачей штаба армии. Для этого достаточно было заместителю начальника штаба армии прибыть на командный пункт фронта, если по телефону обсудить вопрос не получалось. Тем не менее командующий армией лично делал за подчинённого его работу. Всё дело выходило в звании и должности. Чем выше звание военнослужащего, тем к нему более уважительно относились, больше времени уделяли его вопросу и тем лучше оказывался результат посещения штаба фронта.