Ещё раз стоило вспомнить март 1943 года, когда войска Вермахта без боя оставили подобный выступ под Ржевом, являвшимся очень ценным как наиболее удобное место для рывка к Москве.
С помощью новой информации о численности войск неприятеля в котле стало понятно, почему противник не вывел войска из-под Корсунь-Шевченковского в январе 1944 года. Манштейн и не собирался отдавать приказов на отход от Днепра, имея в распоряжении группировку в 180 тысяч человек, под завязку наполненные склады с боеприпасами, топливом и продовольствием. Для штаба группы армий «Юг», обладавшей скрытыми резервами в неожиданном месте, открывались возможности создания далеко идущих планов.
Следующее, что требовалось выяснить: для чего неприятелем создавались замаскированные резервы? Если бы их приготовили в январе, то тогда это объяснялось бы желанием командования Вермахта сохранить Корсуньский выступ. В начале осени 1943-го Красная армия находилась ещё далеко от Днепра.
Связав происходившие наступления летом-осенью 1943 года и в январе-феврале 1944 года, Валентин пришёл к неожиданным выводам.
Неприятель специально отводил подразделения от Курска, чтобы заманить советские войска на Днепр. Как и рассчитывал Манштейн и другие немецкие стратеги, руководство Красной армии потеряло бдительность и ввязалось в игру на условиях противника, который собирался уничтожить наши войска в три приёма.
• Первый: нанести существенный урон личному составу и технике при форсировании Днепра.
• Второй: добиться большого увеличения потерь советских фронтов, по сравнению с собственными потерями, во время попыток взломать оборону при выходе с плацдармов.
• Третий: позволить нашим войскам, ослабленным в предыдущих боях, расширить какой-то один плацдарм, например, в районе Киева. После перехода через Днепр ударных и тыловых частей целого фронта и занятия ими обороны на достаточно большой площади ввести в бой спрятанные резервы под Корсунь-Шевченковским. Неожиданным рейдом свежих дивизий вдоль Днепра отсечь части Красной армии от переправ и снабжения, затем общими усилиями окружить и уничтожить целый фронт. После того расправиться с остальными нашими войсками противнику стало бы уже легче.
В 1941—1942 годах подобные потери в Красной армии компенсировались подходом частей из других округов и призывом на воинскую службу населения. В конце 1943 года мобилизационные ресурсы страны подходили к концу. После катастрофы под Харьковом в мае 1942 года противник дошёл до Сталинграда. В феврале 1944 года могло получиться гораздо хуже.
Но карты командованию Вермахта спутал Степной фронт, войска которого с помощью внезапных манёвров с потерями меньшими, чем у соседей, форсировали Днепр. Далее неожиданно успешно перешли в наступление с плацдарма и завладели большой территорией на правобережной Украине. Действия Степного фронта послужили примером для Воронежского / 1-го Украинского фронта во время освобождения Киева, после чего на правом берегу Днепра Красная армия стала обладать сразу двумя крупными плацдармами.
На это Манштейн не рассчитывал. Войскам группы армий «Юг» приходилось воевать на два фронта, постоянно снимать подразделения с одних мест и перебрасывать их в районы тяжёлых боёв. Противник так и не сумел реализовать свой замысел по окружению группировки советских частей на большом плацдарме, отрезав их от переправ. Вместо этого с помощью хитрых действий неприятеля, включавших в себя оставление Кировограда, образовался Корсуньский выступ. При соответствующей конфигурации линии соприкосновения с противником у командования Красной армии возникал соблазн провести ликвидацию корсуньской группировки. 1-й и 2-й Украинские фронты ввязались в операцию по окружению, даже не подозревая, что их, в свою очередь, собрались окружить и уничтожить. Но и здесь противника ждало разочарование, наши войска сумели оказать достойный отпор.
18 февраля 1944 года, на следующее утро после выхода окружённых из котла в штаб фронта из штаба 53-й армии сообщили, что в плен взят немецкий генерал недалеко от населённого пункта Шпола. Командование отмечало окончание сражения и никак не прореагировало на новость. В те дни все радовались, что избежали сначала окружения, затем поражения и воспринимали прекращение боёв не как победу, а как начало новой жизни.
У Валентина и без этого дел хватало, но случай подворачивался необычный. Оценив расстояние до места, где находился задержанный генерал, он решил, превозмогая накопившуюся усталость, не откладывая съездить на место и поговорить с пленным. Добраться по местам недавних боёв, по плохим дорогам до Шполы и возвратиться обратно вечером того же дня ещё можно было. Валентин не стал бы предпринимать попыток съездить в Звенигородку или Лисянку. Они находились существенно дальше.