циденте. Именно с этой целью он появился во дворе. В рас-
стегнутом камзоле, с позеленевшим от злости лицом, вращая
налившимися кровью глазами, его превосходительство, со-
провождаемый капитаном, подошел к повозке, с которой его
раболепствующие подчиненные только что сняли Сэлвора.
Почтительно и быстро расступились они, давая возможность
губернатору пройти к повозке, к колесу которой был спиной
прислонен сидевший на земле ирландец. Едва удостоив по-
следнего взглядом, Стэйз рявкнул:
Ты что натворил, мразь?
Кинг медленно повернул голову в ту сторону, откуда до-
несся этот рев, и с трудом разжал губы. Между рабом и гу-
бернатором произошел короткий, но интересный диалог.
Не маленький, сам знаешь.
Не тыкать, скотина!
Выкать не научили.
Я тебя заставлю делать не только это, тварь!
Это вы умеете, ваше превосходительство.
А-а! Трусишь, собака! Значит, уважаешь, грязь!
Ага. Как паршивую овцу.
Следующей реплики со стороны губернатора не после-
довало, но огромный мясистый кулак его превосходитель-
ства заставил ирландца замолчать, выбив изо рта кровь. От
новых ударов Кинг свалился на землю и, вновь потеряв
сознание, остался лежать в пыли.
Воды!
116
Капитан «Дьявол»
Повторять не пришлось. Негр, стоявший поблизости, схватил ведро и через пару минут уже плескал на лицо ир-
ландца холодную воду. Стейз, тяжело дыша, вытирая пот-
ное, красное от переполнявшей его злости лицо, неотрывно
смотрел на лежавшего в пыли двора ирландца. Едва на его
лице появились слабые признаки жизни, губернатор тут же
заметил и, злобно усмехаясь, медленно произнес:
Жив, собака, от меня просто так не уйдешь, хе-хе!
Проси прощения, змееныш, или прежде чем уйти на тот
свет, ты не раз пожалеешь, что родился на этот свет.
Губы, на которых лежал толстый слой пыли и запека-
лась кровь, разжались и произнесли так тихо, что Стейз еле
расслышал:
Простите.
Самодовольный губернатор повернулся к капитану.
Ну, как?
Чарникс состроил недовольную мину.
И это – все?
О нет! – живо ответил Стейз. – Это искупление за ос-
корбление, нанесенное мне, за драку он ответит почище. Я
не допущу, чтобы на моем острове вшивые католики ос-
корбляли благородных моряков его величества!
Пока они так говорили, Кинг попытался сесть, но сумел
лишь перевернуться на живот – мешали связанные руки.
Негр, поливавший ирландца водой, помог Сэлвору, усадив
его в прежнее положение. Кинг уже достаточно соображал
и прекрасно знал, что говорил.
Простите, господин губернатор, вы не собака.
Я вижу, ты исправляешься, – довольно отметил
Стейз, но Кинг только скривил губы в подобии усмешки.
Ублюдок ты поганый!
Кинг был не из тех, кто цепляется за последние мгнове-
ния жизни и согласен на все, только бы продолжить свое
существование на земле. Он понимал, что его конец бли-
зок, губернатор не простит ему избиения матроса. Но в по-
следние минуты своей жизни, он хотел быть достойным
имени, данном ему при рождении.
117
Эмиль Новер
Словно желая испытать ирландца, смерть никак не хо-
тела принимать Кинга в свои объятия. Удары Стейза вновь
бросили Сэлвора в темноту бесчувствия. Губернатор так
быстро работал ногами, что невольные зрители были не-
мало удивлены. Но ярость, захлестнувшая его, непривыч-
ная быстрота движений и зной яркого тропического солнца
заставили Стэйза запыхаться, и он, тяжело дыша, отошел в
сторону, отирая пот, струившийся по лицу, и приказал
вновь отлить водой раба.
На капитана Чарникса эта сцена произвела впечатле-
ние, обратное тому, которое желал произвести Стейз. По-
дойдя к Эдварду, офицер сказал:
И это вс наказание? Позволю себе заметить, что это
довольно примитивный способ внушать этим скотам уваже-
ние к британскому флагу.
О, не беспокойтесь, сэр, это лишь цветочки, – заве-
рил губернатор капитана. – На «кресло!»
Позади губернаторского дома находился рабочий двор, именовавшийся «черным». Здесь находились хозяйственные
постройки, где рабы и слуги выполняли различные работы, обслуживая дом губернатора. В центре двора находился не-
высокий деревянный помост в виде квадрата, а посреди не-
го, на высоте полуметра от земли, стоял другой квадрат – ка-
менный, каждая сторона которого имела четыре метра в дли-
ну. На этом помосте стояли колодки: две горизонтальные дос-
ки с отверстиями для рук и ног, одна из которых была вделана
в помост, а другая двигалась в двух вертикальных стойках.
Это сооружение губернатор любовно называл «креслом смер-
ти и послушания». Здесь Стейз развязывал языки упорным и
расправлялся с непокорными. Редко какому рабу удавалось
выжить после истязаний на этом «кресле», невольники с опа-
ской и ненавистью взирали на колодки, и те, кто шел на
«кресло», знали, что идут почти на верную смерть.
Ирландца посадили лицом к стене, окружавшей двор, уст-
роив «кресло» таким образом, губернатор давал всем воз-
можность увидеть, во что превращается спина истязаемого.
