подлый язычник? Тогда я не ваша дочь, а вы мне не отец!
Услышав такое заявление, Стейз опешил: если до этого
он пытался вставить слово в гневный поток Джозианы, то
теперь прекратил эти попытки, не зная, что можно сказать.
Капитан попытался помочь губернатору и произнес:
Должен заметить, прекрасная леди, что вы слишком
много внимания уделяете этой грязи, что неприятно удив-
ляет меня.
Вы бы лучше позаботились о грязи на вашем корабле, чем искать ее в делах губернатора Багамских островов, –
бросила девушка в лицо оторопевшему от неожиданности
мужчине. Обращаясь к отцу, Джозиана дрожащим от вол-
нения голосом произнесла: – Мне стыдно за вас, отец! Как, как, вы, губернатор, могли опозорить себя перед всеми и
пасть так низко! И я – ваша дочь! О боже!
Джозиана больше не могла говорить. Из ее прекрасных
глаз неудержимым потоком побежали слезы, стекая по рас-
красневшимся щекам, и девушка бросилась в дом.
Губернатор не смог выдержать вида слез своей дочери
и, извинившись перед капитаном Чарниксом, велел раско-
вать раба и поспешил в дом. Но, уходя, он успел бросить
своим верным псам:
Если жив, бросьте в подвал, пусть подыхает, мразь!
121
Эмиль Новер
Ангел ада
К огда-то у губернатора был небольшой подвал, где хранились спиртные напитки, и находился он недалеко
от утопающего в зелени дома главы колониальной админи-
страции. Но со временем Стейз счел неудобным такое от-
даление и приказал расширить подвал, находившийся под
домом, не забыв при этом и старое место. Подземное хра-
нилище стало теперь казематом, предназначенным для
тех, кто осмеливался оказывать сопротивление деспотизму
губернатора. Ходили слухи, что Стейз велел прорыть ход
от старого подвала к новому и лично появлялся в застенке, превращая его в камеру пыток. Однажды несколько рабов
сломали деревянный люк подвала, чтобы помочь своему
обреченному товарищу, но им пришлось уйти, ни с чем: Стейз позаботился о железной решетке, наглухо перекры-
вавшей вход.
Сюда и поместили еле живого ирландца. Он лежал на
холодном земляном полу, а ледяная вода, скапливающаяся
на потолке, время от времени каплями срывалась вниз, жгучим холодом пронизывая изодранное тело мятежного
каторжанина. Помимо этого злобные мухи Багамских ост-
ровов, почуяв запах крови, слетелись на взлохмаченную
бичом спину, усиливая и без того нестерпимые муки.
Кинг не знал, сколько времени он провел здесь, но от-
лично понимал, что отсюда вынесут только его закоченев-
ший труп. В те недолгие минуты, когда жестокая боль, тер-
завшая измученное тело, утихала, Сэлвор задавал себе
один и тот же вопрос: правильно ли он поступил? Ведь без
него не состоится побег, и люди, доверившиеся ему, навеч-
но останутся в этих местах. Никогда им не видать родной
земли? Значит, он предал их? Кинг не раз с горечью прихо-
дил к такому выводу, но неизменно говорил себе, что по-
ступить иначе он не мог. Не вступись он за беззащитную
соотечественницу, и до конца своих дней Кинг проклинал
122
Капитан «Дьявол»
бы себя за малодушие. Но товарищи, их совместные пла-
ны, побег… Сэлвор не находил ответа.
Кинг скорчил гримасу боли, почувствовав, как вода
вновь обожгла изодранное тело и в тот же миг услышал
скрип открываемой двери. Сэлвор вспомнил все, что слы-
шал о потайном ходе и тайных визитах губернатора, и ре-
шил, что Стейз пришел затем, чтобы добить его. Собрав
вс силы, он, с трудом ворочая языком, произнес:
Явился, палач… – и грязно выругался.
К немалому удивлению Сэлвора, ответом на его слова
было молчание. Но еще больше он удивился, когда услы-
шал шуршание женского платья. Яркий свет ослепил глаза: против его лица опустился фонарь. Легкий ветерок обдул
исполосованную спину ирландца и он уже не чувствовал
укусов кровожадных мух. Потом Кинг услышал журчанье
воды и что-то большое и мокрое обожгло раны леденящим
холодом. Сэлвор громко охнул и вновь разразился отбор-
ной бранью. Он сумел чуть приподнялся и вновь рухнул в
разжиженную землю. Стоная сквозь стиснутые зубы, ир-
ландец приподнял голову и почувствовал, как нежная рука
поддержала ее за грязный подбородок и ласковый женский
голос произнес:
Потерпите немного, Сэлвор!
Кинг не поверил своим ушам – этот голос мог принад-
лежать только дочери губернатора, но как это возможно!
Однако, кто тогда отирал лицо ирландца влажной тряпкой?
Не ангел же ворковал в этом аду!
Кинг усилием воли заставил себя разомкнуть веки и по-
смотрел на посетителя.
Джозиана! Девушка была в простой рубашке белого
цвета, рукава которой были закатаны выше локтей, в серой
домотканой юбке, на которой лежала голова Сэлвора. Рас-
пущенные волосы были убраны под рубашку.
Еще немного, Сэлвор, потерпите!
Ирландец медленно разжал челюсти.
Какого черта… вы… что здесь делаете?
Джозиана мягко улыбнулась.
