Дюваль недоуменно взглянул на мальчугана. Неужели он имел в виду «Зефир»?
— О каком пиратском корабле ты говоришь?
— Ну о том, что здесь затонул.
— Я ничего об этом не знаю, — сказал Дюваль и вопросительно посмотрел на мсье и мадам Шнайдер. Мадам Шнайдер пришла в себя и объяснила:
— Мне кажется, Клеман у себя в голове смешал несколько фактов. Здесь есть два затонувших корабля, с которых были спасены вещи. Их можно увидеть в музее. Мы были там позавчера. Но это были торговые суда, одно из них римское, другое из более поздней эпохи, вероятно, арабское. В этой связи зашла речь о сарацинах, которые добирались в те времена до Гард-Френе, а гид упомянул и о пиратах, которые всегда водились в этом регионе. Я думаю, именно поэтому Клеман перепутал торговый корабль с пиратским. Да, Клеман?
— Гм, — скривился Клеман, будто в него влили стакан рыбьего жира.
— Кстати, некоторые из найденных вещей невероятно хорошо сохранились, например посуда и амфоры. В амфорах, в которых перевозили пишу, например, были обнаружены настоящие лесные орехи. Фундук, которому две тысячи лет! Клеман был так впечатлен.
Мадам Шнайдер посмотрела на сына, рассчитывая найти в нем поддержку. Но после того, как мальчик сам нашел нож, фундук, пусть и такой древний, по-видимому, уже не производил на него такого впечатления.
— Это нож с одного из кораблей? — спросил он еще раз у комиссара.
— Я не думаю, что этот нож с одного из затонувших кораблей, — на полном серьезе ответил Дюваль, глядя на Клемана. — Но это прекрасный нож, настоящий лайоль. Его так называют, потому что он сделан в деревне Лайоль в Авероне. Там несколько ножевых мастерских. Видишь это клеймо? — он показал мальчику гравировку. — Его отличительная особенность — довольно узкое лезвие. А вот эта муха украшает все ножи Лайоль, это их фирменный знак. Есть много разных ножей, с ручками из дерева, рога, кости, бог знает чего еще. Но каждый нож уникален.
Клеман кивнул и с благоговением посмотрел на нож.
— Это складной нож, но я не хочу складывать его сейчас, я оставлю его таким, как ты его нашел. Не знаю, сколько ему лет, но такие ножи делают, по-моему, с начала XIX века, то есть этой марке максимум лет двести. Значит, нож точно не может быть с корабля, затонувшего тысячу лет назад. Понимаешь? — Мальчик кивнул. — И хотя он, судя по виду, использовался довольно долго, ему точно меньше ста лет.
— Почему он тогда оказался в воде?
— Хороший вопрос, я и сам об этом подумал.
— Это что, орудие убийства? — тихо спросил Клеман.
— Клеман! — возмущенно воскликнула мадам Шнайдер.
Дюваль серьезно посмотрел на Клемана.
— Откуда ты знаешь это выражение? И почему ты думаешь, что он может быть орудием убийства?
Стефания Шнайдер чуть не брякнулась в обморок.
Клеман густо покраснел.
— Потому что, потому что… потому что я слышал что-то подобное. Старик Дамьен разговаривал со шкипером, и шкипер сказал, что не верит, что получит свой нож обратно, потому что это орудие убийства, и это чертовски обидно: у него с этим ножом связана куча воспоминаний. И я подумал: раз ему не отдадут нож, может быть, я подарю ему этот. Ну чтобы у него снова был нож. Но что, если и этот нож — орудие убийства?
— Я тоже этого пока не знаю, Клеман. Но не думаю, что получится подарить этот нож шкиперу. В любом случае это важная находка.
Было видно, что Клемана так и распирает от гордости.
— Но я должен забрать его с собой и проверить. Возможно, тогда мы узнаем, кому он принадлежит и почему он оказался в воде. Понимаешь?
— Гм-м, — буркнул мальчуган.
— Скажу тебе еще одну вещь. Ты, когда вытаскивал этот нож из воды, подверг себя большой опасности, волны сегодня сильные и непредсказуемые. Ты мог запросто утонуть.
— Ба, да я умею плавать! — возразил Клеман. Дюваль обвел взглядом всех Шнайдеров.
— Ну, я думаю, вам лучше обсудить это втроем. Потом он снова обратился к Клеману.
— Тебе нужно переодеться и, может быть, принять горячий душ и выпить чего-нибудь горячего, чтобы не простудиться, а потом, когда ты снова согреешься, ты покажешь мне, где именно ты нашел нож, да?
— Да! — крикнул Клеман и снова зарделся от важности.
— Нет, знаете что, сделаем это прямо сейчас.
Я думаю, это важно, и я заодно заберу куртку Клемана, — решила Стефания Шнайдер.
Клеман показал Дювалю и родителям место, где он нашел выброшенный морем хлам — на песке еще можно было увидеть маленькие следы его резиновых сапог, и длинная палка, которой он орудовал в воде, тоже была на месте. Потом они нашли красную куртку Клемана. Она висела, развеваясь на ветру, на деревянном столбе у входа в
Даже если мальчик не осознавал в полной мере значения словосочетания «орудие убийства», это было именно то, о чем думал Дюваль, когда уходил от Шнайдеров. Это был нож, которым зарезали Френе? Два ножа, два убийства… может быть, и убийц было двое?
Теольена не было ни на «Зефире», ни у старика Дамьена. На обед в бистро он тоже не явился.
