Я немедленно представляю себе, какая жизнь нас ожидает. Что он нам уготовил. Корона на моей голове – и его сердце в руках Мэры. Мои дети, чье положение окажется под угрозой, если она произведет на свет ребенка. Моя жизнь, подчиненная воле мужа, каким бы мягким он ни был. Тиберий позволит мне проводить сколько угодно времени с Элейн, лишь бы он мог развлекаться с Мэрой.
Если бы только он желал ее сильнее. Если бы я могла усилить это желание. Но, как я сама сказала Мэре в Корвиуме, Кэл не из тех, кто отрекается от трона. «Ты тоже была не из таких, – напоминаю я себе. – Пока не вкусила иной жизни».
При этой мысли у меня все вздрагивает внутри. От радости, надежды – и изнеможения. Меня заранее бесит перспектива еще сильнее впутаться в отношения Кэла и Мэры. Даже ради своего собственного счастья.
«Перестань ныть, Эванжелина Самос».
Когда генерал Фарли и Мэра наконец входят в комнату – а за ними тащится Кэл, – я вздыхаю. Мэре Бэрроу в целом повезло с внешностью, хотя она, конечно, не леди. Кэлу, видимо, нравится такой типаж. Он любит погрубее. Грязь под ногтями, скверный нрав. Не понимаю, что тут привлекательного. А он понимает.
– А, – говорит Анабель, изящно повернувшись. – Ваше величество.
С явным облегчением она предлагает Кэлу приблизиться. Все собравшиеся смотрят на них.
– Очень любезно с вашей стороны присоединиться к нам, король Тиберий, – говорит отец. Он проводит рукой по серебристой бороде, теребя отдельные прядки. – Не сомневаюсь, вас оповестили о нашем катастрофическом положении.
Кэл отвешивает низкий поклон, к нашему удивлению. Короли крови не кланяются даже друг другу. И тем не менее он это делает.
– Прошу прощения, меня задержали, – отвечает он, не вдаваясь в объяснения. И не позволяя нам пуститься в расспросы.
Он жестом подзывает Фарли.
– По крайней мере, у генерала Фарли есть хорошие новости.
– Которые способны перевесить потерю плацдарма в Пьемонте? – фыркает отец. – И то, что Бракен вышел из-под нашего контроля? Это должны быть очень хорошие новости.
– Полагаю, сотня спасенных жизней – хорошая новость, сэр, – говорит та, склонившись в мизерном поклоне. – Алая гвардия и наши монфорские союзники оставили в Пьемонте маленький гарнизон. На базе, когда напал Бракен, были человек двести. Согласно донесениям разведки, примерно треть бежала и укрылась на болотах. У Алой гвардии есть люди в Пьемонте, и мы вполне способны вывезти тех, кто спасся.
– Вы знаете, сколько погибло? – спрашивает Анабель.
– Примерно сто, – отвечает Фарли, словно стремясь проскочить мимо этой мысли поскорее. Но, похоже, она ее не отпускает, потому что Фарли повторяет, уже медленнее: – Сто погибших.
– В Корвиуме мы потеряли больше, – говорю я, постукивая пальцами. И добавляю, изображая сочувствие, пока Красная не пришла в ярость: – Жаль.
– Будет трудно действовать дальше без этой базы, – замечает Птолемус. Как будто и так непонятно. Иногда мне кажется, что брату просто нравится слушать собственный голос.
– Да, – подтверждает Кэл. – У нас остались Разломы и все, что связано с ними, однако мы потеряли два укрепления. Сначала Корвиум…
– Мы не теряли его, а разрушили сами, – вмешивается Мэра, ядовито глядя на Кэла. Держу пари, она рада, что мы избавились от Корвиума.
Кэл неохотно кивает в знак согласия.
– А теперь Пьемонт, – продолжает он. – И это не свидетельствует о нашей силе. Особенно в глазах тех Домов, которые верны Мэйвену, но еще могут быть поколеблены.
Мама поворачивается на троне. Ее пальцы блестят россыпью зеленых камней.
– А Монфор? – она поднимает бровь, осматривая зал. – Если не ошибаюсь, вам удалось добиться от них солдат.
– Я не считаю то, чего не вижу, – возражает Кэл – резче, чем надо. – Не сомневаюсь, премьер Дэвидсон даст нам то, что обещало его правительство, но я не стану принимать решения, основываясь на ресурсах, которыми пока не располагаю.
– Тебе нужна столица, – заявляет Анабель, возвращаясь к своей мысли. Она расхаживает туда-сюда в своем красно-оранжевом одеянии, в тон солнцу, которое клонится к закату. – Дельфи вполне годится на эту роль. Город Дома Леролана поддержит законного короля.
Кэл избегает ее взгляда.
– Вы правы. Но…
– Но? – перебивает та, остановившись.
Он самоуверенно расправляет плечи.
– Это слишком просто.
Анабель – любящая бабушка – похлопывает его по плечу с видом человека, преподающего ребенку сентиментальный жизненный урок.
– В жизни нет ничего простого. Человек лишь пользуется лазейками, которые может найти, Тиберий.
– Я имею в виду, что Дельфи не имеет символического значения, – отвечает тот, высвобождаясь из ее хватки. – Ни для жителей Норты, ни для наших союзников, ни, разумеется, для врагов. Это бессмысленно. И ожидаемо. Дельфи и так уже принадлежит мне, не так ли? Достаточно поднять флаг и провозгласить свои права.
– Да, – отвечает Анабель. – Зачем отказываться от такого подарка?
Он вздыхает с легким раздражением, и я разделяю его чувства.
