Штормовая мелодия полностью

Я резко развернулась, сжав в руке кинжал, готовая к бою.

Из-за кустов вышел Рэйвен.

Я с облегчением опустила кинжал – и тут же с раздражением застонала:

– Неужели в этом мире даже пяти минут нельзя побыть одной?

Явно забавляясь ситуацией, Рэйвен подошел ко мне поближе. Хотя я и дрожала от холода, он и не подумал накинуть на меня свой пиджак. С другой стороны, я наверняка оказалась бы слишком гордой, чтобы принять такую жертву.

– Что тебе надо? – прорычала я, когда он облокотился на перила рядом со мной.

– Полуночная прогулка и разговор с очаровательной дамой – что еще надо мужчине?

– Уходи.

– Нет.

Фыркнув, я посмотрела на него. В лунном свете кожа Рэйвена казалась бледнее обычного. Его лицо казалось высеченным из камня; лишь над левым глазом инструмент словно выскользнул у скульптора из рук. Знакомый шрам рассекал бровь Короля Тьмы и выглядел гротескным и привлекательным одновременно.

– Что это с тобой было сразу после танца?

– Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать, – отворачиваясь, резко ответила я.

Рэйвен вздохнул:

– Ты была совершенно вне себя. Если ты не сумеешь научиться себя контролировать, я не смогу продолжать твое обучение. Такой приступ на поле боя – и ты, считай, покойница.

– Ну, спасибо тебе за поддержку, – усмехнулась я.

– Я серьезно, Шторм.

Я повернулась к нему – и отчеканила:

– Я в полном порядке.

Рэйвен открыл было рот, будто собираясь возразить, затем заглянул мне в глаза – и снова закрыл его. Я была явно не готова еще к серьезному разговору.

Некоторое время мы просто стояли рядом. Присутствие Рэйвена непостижимым образом успокаивало меня. Мне не хотелось себе в этом признаваться, но то, как он обвил меня своим крылом, словно желая защитить от ветра и холода, очень мне понравилось.

Как я раньше могла принять его за Логана? Должно быть, мои расстроенные чувства действительно взяли надо мною верх, потому что у этих двоих не было ничего общего.

Рэйвен не был Логаном. Рэйвен никогда не станет Логаном. Мне приходилось постоянно себе об этом напоминать.

Рэйвен был жестоким и высокомерным. Рэйвен был самым злобным мудаком из всех моих знакомых – но всегда оставался честен. По крайней мере, я на это надеялась.

– Можешь мне кое-что пообещать? – вдруг спросила я. Мысль о честности Рэйвена не давала мне покоя.

– Это зависит от того, что ты попросишь, – криво усмехнулся он.

– Пообещай мне, что всегда будешь честен со мной. Никакой лжи, независимо от того, о чем идет речь. Я хочу всегда слышать правду, даже если она мне, возможно, не понравится.

Рэйвен некоторое время молчал, а затем медленно кивнул:

– Тебе нужно знать, что обещания очень многое для меня значат. Я редко даю слово, но когда до этого доходит, то всегда его держу. Клянусь своими крыльями, что никогда не буду лгать тебе.

Этого мне было достаточно. Я удовлетворенно кивнула.

– Сыграем в одну игру? – вдруг предложил он.

– Это зависит от того, что за игру ты мне предложишь, – криво усмехнулась я.

– «Правду или действие»[51] знаешь?

– Конечно.

– Эта игра похожа, только без действия, – пояснил Рэйвен.

– То есть только «Правда»?

– Именно.

– И какова цель игры?

– Получше узнать друг друга.

Рэйвен подмигнул мне. Я подняла бровь:

– Игра, в которую нельзя выиграть – вовсе не игра.

– Ладно, – легко согласился он. – Тогда назовем ее двусторонним допросом. Мы задаем друг другу вопросы и всегда отвечаем на них правдиво.

Я вздохнула, но наконец кивнула в знак согласия. Что мне было терять?

– Чур, я начну, – заявила я. – Какая история скрывается за этим кольцом?

И я указала на кольцо с ониксом, которое Рэйвен всегда носил на указательном пальце. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо видела Рэйвена без этой драгоценности.

– Семейная реликвия. Точнее сказать, одна из немногих вещей, оставшихся мне от моей семьи.

Рэйвен поднял на меня взгляд и быстро выпалил:

– Теперь моя очередь. Что насчет этого ожерелья? – И он указал на мой серебряный амулет. – Тоже семейная реликвия?

– Не совсем, – покачала я головой. – Это был подарок от мамы на мое двенадцатилетие. Вроде она купила его в каком-то забавном антикварном магазине. С тех пор я ношу его день и ночь, никогда не снимая. Мои родители часто путешествовали, и амулет стал для меня памятью о них. И остается такой памятью.

– Красивая вещица, – только и прокомментировал Рэйвен. – Твоя очередь.

Я задумалась. Внезапно мне пришел в голову вопрос, который я никогда раньше себе не задавала. Рэйвена считали мрачным и жестоким, но совершал ли он когда-нибудь в своей жизни настоящее убийство?

– Ты когда-нибудь убивал кого-либо, кто не был элементалем?

С чувством глубокого удовлетворения я обнаружила, что вопрос застал его врасплох.

– Да, – наконец ответил он после долгой паузы.

Я не знала, что об этом и думать. Мне следовало бы ожидать этого ответа. Кем бы ни был убитый, он, вероятно, заслуживал смерти. Что-то подсказывало мне, что Рэйвен не отнимет чью-либо жизнь без веской на то причины.

– Это была Катарина? – уточнила я. – Балерина, которая подожгла Большой театр?