– Я с ними завтра познакомлюсь? – эхом отозвалась я.
– Завтра состоится встреча всех правителей Ральвы. Там и решится, кто примет тебя в своей резиденции. Тебе, вероятно, придется со мною расстаться. Тебя заберет к себе один из моих братьев, или одна из сестер.
– И почему я узнаю об этом только сейчас?
– Потому что ты не спрашивала, – пожал плечами Рафаэль. Я вульгарным жестом объяснила ему, что об этом думаю.
Мы разговаривали до поздней ночи, и я записала все, что узнала – в частности, полные имена и описание внешности всех шестерых правителей, дабы не перепутать их на завтрашней встрече. Рафаэль не сказал, кто из них, вероятнее всего, будет заботиться обо мне, начиная с завтрашнего дня – но я недвусмысленно дала ему понять, сколь отвратительным нахожу, что меня двигают туда-сюда, словно неодушевленный предмет.
Еще он объяснил значение татуировки на изгибе своей руки. У каждого правителя на какой-то части тела имелась подобная татуировка. Семиконечная звезда была гербом Ральвы, а символ в центре указывал на магию правителя. Кроме того, у каждой страны был свой герб, а у каждого правителя – свое священное оружие.
Рафаэль показал набор из трех метательных звезд, плоских металлических пластин с семью острыми лезвиями на каждой. Каждая звезда была украшена декоративными орнаментами, которые должны были изображать порывы ветра. Он утверждал, что звезды эти прорезают как масло любой материал, даже металл.
Я подробно записывала описания и остального священного оружия, пока рука не заболела с непривычки от письма пером.
– Встреча начнется завтра утром в десять, а пока тебе нужно немного поспать, – наставительно сказал Элайджа. Приятно было услышать, что хотя бы время в этом мире измеряется так же, как и в Шотландии.
Я кивнула и подавила зевок. Не было смысла задавать новые вопросы, потому что нервы мои были на пределе, а мозг буквально взрывался.
Рафаэль лично проводил меня до моей комнаты и придержал дверь.
– Я очень сожалею, – извинился он, прежде чем я ушла к себе. – Мне стоило бы лучше подготовить тебя к этому миру и понятнее указать на судьбоносность твоего решения.
Я посмотрела ему в глаза – и увидела в них искреннее сожаление.
– Да, тебе стоило бы, – ответила я – и захлопнула дверь прямо перед его носом.
Стоило только моей голове коснуться подушки, как я на удивление быстро заснула – и проснулась лишь на рассвете. Бледный свет дня просачивался через панорамное окно, заставляя и без того пустую комнату выглядеть еще более уныло. Наверное, стоило бы радоваться, что мое пребывание у Рафаэля продлится недолго. Я чувствовала себя до странности неуютно в этой резиденции, со всеми ее идеальными краями и линиями, но без всяких украшений.
Взяв свитки пергамента, с таким рвением исписанные за прошлый вечер, я отправилась заниматься. Прочитав и перечитав записанное пару десятков раз, я постаралась запомнить как можно больше, а самое важное даже повторила вслух. К этому времени я совсем уже привыкла к латыни.
От учебы меня оторвал стук в дверь. Вошла служанка Софи, державшая в руках поднос с едой. Я с облегчением обнаружила, что еда – черный хлеб, яичница-глазунья, бекон и апельсиновый сок – была мне знакома и привычна. Я уже попробовала вчера еду Рафаэля – и, возжелай он меня отравить, давно уже была бы мертва. Схватив поднос, я набросилась на еду; служанка тем временем прошла через неприметную дверь в ванную комнату и начала на редкость старомодным способом греть воду для моего утреннего туалета.
Когда Софи была готова, я как раз закончила завтракать. Она затолкала меня в ванную комнату; после короткой дискуссии я разделась прямо на ее глазах и уселась в горячую воду. На мне оставался один лишь серебряный амулет. Служанка засунула в сумку всю мою одежду, – юбку, топ и куртку, – а затем начала растирать меня душистым мылом и различными маслами. Я напряглась, когда она коснулась более интимных мест, и наконец попросила у нее разрешения вымыться самой. Закончив, я вылезла из ванны и, закутавшись в мягкий халат, села на табурет перед высоким зеркалом.
Софи натерла мою кожу колд-кремом[18], а затем занялась моей прической. Я смотрела в зеркало, как она закалывала мои огненно-рыжие волнистые волосы с помощью серебряных гребней и острых заколок. Служанка намеренно оставила несколько прядей свободными, чтобы они обрамляли лицо.
Затем настал черед макияжа. Щеточки щекотали щеки, когда Софи пудрила мне лицо. Она намазала губы ярко-красной краской, а веки присыпала серебряной пылью. Мне не хватало в этом мире туши и губной помады – но, говоря начистоту, сейчас у меня были заботы поважнее.
Когда Софи закончила, я наклонилась вперед и внимательно осмотрела свое лицо в зеркале. Высокие скулы, изогнутые брови, полные губы и слегка раскосые темно-синие глаза – свою естественную красоту я унаследовала от матери. Раньше у меня по всему лицу были рассыпаны веснушки, но теперь их осталось так мало, что их можно было пересчитать по пальцам. Тем не менее, Софи все равно их припудрила.