Хруст челюсти Рэйвена был самым приятным звуком из когда-либо мною слышанных.
Не удостоив его больше ни единым взглядом, я с высоко поднятой головой заковыляла прочь.
Я приняла ванну, перевязала раны и проспала несколько часов. Ничто не помогало. Я все еще чувствовала себя на редкость дерьмово.
Теперь, стоя перед большим зеркалом в ванной, я принялась себя жалеть. Волосы мои свисали влажными прядями, кожа была покрыта синяками, а лицо казалось бледным и осунувшимся.
– Что со мной стало? – спросила я у своего отражения.
Естественно, ответа я не получила – да и сама его не знала.
Когда я в последний раз по-настоящему громко смеялась? Когда в последний раз была совершенно счастлива? Когда в последний раз позволяла себе что-то вроде слез?
Весь сдерживаемый внутри гнев, вся печаль, вся боль, которую я носила в себе еще до того, как меня похитили в мир окули – все эти чувства теперь, казалось, обрушились на меня, как гроза.
Слишком долго я подавляла их. Слишком долго сдерживалась.
Прежде чем понять, что происходит, я уже распахнула окно на балкон, перелезла через парапет, спрыгнула вниз и под проливным дождем побежала к конюшням. Я даже не помнила, как оседлала Фульгура, как вскочила ему на спину и поскакала в лес.
Я понятия не имела, в каком направлении еду. Главное – подальше! Подальше от Рэйвена, которому никогда нельзя будет узнать о моей слабости. Он бы не понял. Он бы только стал меня поддразнивать.
Видеть мои слезы никому не дозволялось.
Я никогда еще не ездила так быстро, хотя все мое тело болело и пульсировало. Вцепившись в шею Фульгура, я прижала икры к его бокам. Жеребец все быстрее и быстрее несся через лес. Низко свисающие сучья рвали мои волосы и одежду, резали руки, хлестали по лицу. Глаза мои щипало, а руки дрожали.
Прошли минуты, а может быть, и часы. В какой-то момент Фульгур начал задыхаться, затем замедлился и перешел на быструю рысь. Деревья поредели, и я осадила коня.
Мы достигли границы Септема.
Чужеземная территория состояла из крутых скал и сочной зеленой травы. Никаких деревьев, только редкие кусты. Этот пейзаж так напомнил мне Шотландию, что из горла моего вырвался отчаянный всхлип. Низкие серые дождевые облака и завывающий в скалах ветер словно говорили мне, что я вернулась домой.
Снова подстегнув Фульгура, я направилась через широкую равнину к серому уступу – и спешилась около него, наконец дав коню передышку.
Вокруг не было ни поселения, ни строения, ни окулуса, ни даже какого-либо животного. Одно лишь завывание ветра, да еще покачивание травы. Подойдя к краю уступа, я посмотрела в пропасть. Скала уходила вниз по меньшей мере на тридцать ярдов, а там поджидали острые камни и мокрая трава.
Упав на колени на самом краю уступа, я закрыла лицо руками. Я никогда не найду дорогу обратно в Шотландию. Никогда больше не возложу цветы на могилы родителей, не прокачусь с ветерком на мотоцикле, не попаду на свой маленький пляж и не напьюсь в «Черной кобре». Я была заперта в этом чужом для меня мире, населенном существами, которые даже не были людьми, и чудовищами, которые могли убить меня за какие-то секунды.
Мне было страшно.
Я была совершенно беспомощна, и мой утренний боксерский поединок с Рэйвеном был лучшим тому примером. Рэйвен был прав. Я действительно была слабой. И одинокой.
Потерянной.
Обычно я корила себя за такие жалкие мысли, брала себя в руки и делала вид, что ничего не произошло. В этот раз я не нашла для этого сил. Меня все равно здесь никто не найдет. Несколько минут можно позволить слезам течь свободно.
Обхватив руками колени, я заплакала горше, чем когда-либо с момента смерти родителей. Горячие слезы стекали с моего подбородка на футболку, а все мое тело сотрясали отчаянные рыдания.
Я ненавидела плакать. Это помогало только на короткое время, а потом становилось только хуже. Но в этот момент я ни о чем таком не думала.
Рыдая и крича, я раскачивалась из стороны в сторону; скрюченные пальцы судорожно впивались в кожу. Я слишком долго сдерживала слезы. Теперь пришло время наконец выпустить все чувства наружу.
В итоге прошло отнюдь не несколько минут, а более часа. Слезы лились в три ручья – и я забыла обо всем вокруг, пока вдруг не услышала карканье. В ужасе вскочив, я вытерла глаза тыльной стороной ладони. В нескольких шагах от меня сидела черная птица и внимательно на меня смотрела.
Быстро схватив камень, я бросила его в ворона. Тот с легкостью увернулся. Я фыркнула в отчаянии.
– Проваливай! – крикнула я, бросая второй камень, а затем и третий. – Да проваливай же!
Конечно, птица не послушалась. Последовала короткая вспышка, и она превратилась в окулуса, которого я так ненавидела.
Раздосадованная, я бросила в Рэйвена еще один камень. Он поймал его на лету:
– Милое приветствие, нечего сказать!
– Ты что, оглох? – Мне хотелось кричать. – Я сказала тебе проваливать!
– Хорошим же джентльменом я буду, если оставлю даму плачущей под дождем.
Он подошел ближе. Я бросила бы в него еще один камень, если бы не знала, что он поймает и его.