Шаги за спиной были тихими, но он их чувствовал. Не слухом. Кожей. Четыре тени, скользящие по гнилым доскам.
Он свернул в узкий проход между двумя лачугами. Здесь воняло мочой и протухшей рыбой. Впереди — тупик, заваленный мусором.
Ловушка. Идеально.
Он остановился и медленно повернулся.
Они перекрыли выход. В руках — не пистолеты. Мачете и ржавые ножи. Практичное оружие для места, где громкий звук — это самоубийство.
—
— Я ищу человека, — сказал Хавьер ровно. — Европейца. Старого. Пьёт много.
Лидер усмехнулся.
— Здесь много кто пьёт. Ты дашь нам деньги. Телефон. Часы. И уйдёшь. Если сможешь.
Хавьер знал эту расстановку. Разговоры — лишь ритуал перед насилием. Он шагнул не назад. Вперёд. Прямо на них. Каждый шаг отзывался тупым толчком боли в зашитом боку.
Это сбило их с толку. На долю секунды. Ему хватило.
Пистолет он не трогал. Он работал тем, что было.
Первый справа замахнулся ножом. Хавьер не блокировал — шагнул внутрь, под руку, и ударил основанием ладони в горло. Короткий, сухой удар. Мужчина захрипел, выронив нож. Не давая ему упасть, Хавьер схватил его за рубаху и швырнул на второго, с мачете.
Пока те двое пытались расцепиться, он развернулся к третьему. Тот был быстрее, полоснул ножом по воздуху. Хавьер отскочил, и резкое движение взорвалось огнём в раненом боку. На мгновение перед глазами потемнело, и противник, воспользовавшись заминкой, шагнул вперёд, чтобы закончить. Падая, Хавьер ударил его ногой в колено.
Хруст был отвратительным. Мокрым.
Взгляд лидера банды на мгновение утратил свою хищную уверенность. Он не ожидал этого. Он двинулся вперёд, его мачете описывало ленивую дугу. Хавьер откатился в сторону. Схватил с земли пустую бутылку.
Бой был грязным, быстрым и тихим. Только хрипы, звуки ударов и скрип досок. Хавьер двигался не грациозно. Эффективно. Он опрокинул на одного из бандитов шаткую бочку с дождевой водой. Сорвал кусок брезента со стены лачуги и накинул на лицо другому.
Он повалил лидера на мостки. Приставил к его горлу осколок бутылки.
Остальные трое были выведены из строя. Один барахтался в чёрной воде, двое корчились на досках.
— Я спрошу ещё раз, — выдохнул Хавьер, тяжело дыша. Рваная рана горела. — Где он?
Лидер хрипел. Его рубаха задралась, обнажив шею. И тут Хавьер увидел это.
Выцветшая, расплывшаяся татуировка у основания шеи. Стилизованная буква «А» в круге. Старый логотип службы безопасности Aethelred.
Чёрт.
Это не были просто бандиты. Это были бывшие подрядчики. Псы, которых корпорация натравливала на врагов, а потом бросила. Его бывшие «коллеги». Он дрался с призраками своей собственной прошлой жизни. Во рту снова появился вкус того горького кофе, но на этот раз его принесло не воспоминание, а волна отвращения.
— Он… он там, — прохрипел бандит, указывая подбородком на самую дальнюю, самую убогую лачугу, которая почти сползла в воду. — Оставь нас…
Шум драки, хоть и был тихим, нарушил хрупкое равновесие этого места. Из щели в той самой лачуге выглянуло лицо. Бледное, испуганное, заросшее седой щетиной. Европейское.
Милош.
Увидев Хавьера, он развернулся и бросился бежать вглубь своей конуры.
Хавьер отпустил бандита. Перешагнул через него и, прихрамывая, пошёл к лачуге.
Он вышиб хлипкую дверь плечом. Внутри воняло дешёвым самогоном, потом и страхом. Милош забился в угол, пытаясь спрятаться за грудой тряпья. Худой, как скелет. Руки тряслись.
— Я не из Aethelred, — сказал Хавьер, закрывая за собой дверь. Его голос был тихим, но в тесном пространстве лачуги он прозвучал как выстрел.
Милош поднял на него безумные, выцветшие глаза.
— Они… они всё равно придут, — забормотал он. — Всегда приходят. За… за всеми.
— Мне нужен Кросс. — Хавьер сделал шаг вперёд. Милош вжался в стену. — Где он?
— Кросс… сгинул… он проклят! — Милош истерически хихикнул. — Все мы прокляты, кто видел «Левиафана». Они всех найдут… как тех… несчастных…
Хавьер нахмурился.
— Каких несчастных?
— «Неудачные образцы»… — прошептал Милош, и в его глазах промелькнул настоящий ужас. — Тех, у кого «Шум» был слишком сильным. Их привозили сюда. На «утилизацию». Думаешь, их просто топили в этой воде? — он снова засмеялся, но смех оборвался всхлипом. — Нет… на них… на них тренировали новичков из службы безопасности. Устраивали сафари… грёбаное сафари в этих трущобах…
Хавьер почувствовал, как внутри всё заледенело. Он представил Люсию, которая искала правду об этих людях. Которая хотела им помочь.
— Люсия Рейес, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Журналистка. Она была с ним?
При имени Люсии Милош затрясся ещё сильнее.
— Что — она? — Хавьер схватил его за воротник рваной рубахи. — Они её похитили?
Милош поднял на него взгляд, полный слёз. Он выдавил из себя шёпот.
— Нет… нет, ты не понимаешь… Она…
Он замолчал, задыхаясь.
— Что?!
— Она… она пришла к нему сама.
Слова упали в тишину лачуги, и звук от них был глухим, как от камней, брошенных в ил. Хватка Хавьера ослабла. Он смотрел на Милоша, и слова того не складывались в смысл.
— Что ты сказал?