Лицо Воронова в полумраке, едва освещённом далёкой искоркой повреждённой проводки, было маской ярости и искреннего, фанатичного недоумения.
— Ты… — прохрипел Воронов. Из уголка его рта надулся и лопнул кровавый пузырь. — Ты просто… дикий зверь. Слепая сила… мешающая творить историю!
Кулак Хавьера замер в дюйме от его лица.
Он смотрел на этого человека. На его горящие безумием глаза. На презрительно искривлённый рот. И видел не монстра. Не идеолога. А просто ещё одного одержимого, сломленного ублюдка в этом проклятом мире.
Того, кто гнался за призраком.
Как и он сам.
Напряжение, гнавшее его через полмира, вышло с хриплым выдохом, оставив после себя гулкую пустоту.
— Я просто… — голос сорвался, стал тихим. — Пытаюсь забрать сестру. Домой.
Он опустил кулак.
Потом схватил Воронова за волосы и с размаху ударил его головой о бетонный пол.
Один раз.
Резко. Коротко.
Звук был влажным и глухим.
Тело под ним обмякло.
Хавьер, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он не знал, жив ли майор. Ему было всё равно. Он повернулся к панели ручного управления гермозатвором. У него было всего несколько минут, пока сюда не нагрянет кто-нибудь ещё.
— Блядь, — тихо сказал он в пустоту.
Просто констатация факта.
Лязг гермозатвора оборвался, и с ним умер рёв сирен.
Воздух в коридоре загустел от запаха раскалённого металла и горелой проводки. Наступившая тишина была не просто пустотой. Она сжимала грудную клетку, превращая каждый вдох в осознанное усилие.
Хавьер слышал только два звука: хриплый свист собственного дыхания и глухой, частый стук крови в ушах.
Он стоял над телом.
Воронов лежал на боку, неестественно подвернув руку. Голова откинута, глаза полуоткрыты, смотрят в бетонный потолок с выражением усталого удивления. Из уголка разбитого рта на серый пол медленно растекалась тёмная, почти чёрная лужица.
Секунду назад Хавьер видел в нём не цель. Не врага. Видел человека, одержимого призраком, и этот призрак сломал его задолго до того, как голова Воронова встретилась с бетоном.
И он замешкался. И этой доли секунды хватило.
Люсия. Она была там, за этой стеной. С Кроссом.
— Сука, — выдохнул он в пустоту.
Слово повисло в неподвижном воздухе. Злость была направлена не на русского. На себя. На ту долю секунды, когда инстинкт убийцы уступил место чему-то другому. Чему-то слабому.
Он опустился на одно колено. Движения стали резкими, механическими. Хлопок по карманам куртки Воронова. По разгрузке. Никакой спешки, просто работа. Стандартный ПМ, холодный и тяжёлый. Два запасных магазина. Рация, раздавленная в бою, кусок бесполезного пластика. Криптофон с паутиной трещин на экране и мёртвой батареей.
Ничего.
Ни ключа. Ни карты доступа. Ничего, что могло бы открыть эту стальную могилу.
Хавьер оттащил тело в угол, подальше от двери. От Воронова пахло. Не просто потом и кровью. Дорогой одеколон, выдохшийся, смешанный с кислым запахом страха. Он брезгливо вытер руки о штаны. Дышать этим не хотелось.
Он остался один. В запертом секторе.
Хаос в голове начал уступать место расчёту. Схемы. «Эхо» дала ему схемы. Он закрыл глаза, вызывая в памяти тонкие синие линии на экране криптофона. Вентиляция. Энергокабели. Водоснабжение. Всё перекрыто протоколом «Цитадель». Всё, кроме…
Да. Вот оно.
Тонкая пунктирная линия, идущая вдоль стены. Старый технический лаз для кабелей. В примечании стояло одно слово: «Законсервирован».
Он нашёл глазами место. Гладкая стеновая панель, ничем не отличающаяся от остальных. Провёл по ней кончиками пальцев. Едва заметный зазор, доля миллиметра. Он достал свой нож. Вставил тонкий кончик лезвия в щель и с усилием нажал. Лезвие опасно изогнулось, угрожая сломаться. Он налёг всем весом, упираясь ногой в стену.
— Давай же, тварь, — прошипел он.
С оглушительным визгом, от которого заломило зубы, металл поддался. Панель отошла на сантиметр.
Он работал молча, сосредоточенно. Тишину в бетонной коробке нарушали только два звука: его рваное дыхание и скрежет металла. Он не думал о Люсии. Не думал о Кроссе. Он думал только о следующем движении. О том, как не сломать лезвие. О том, где надавить, чтобы рычаг сработал.
Это была простая, понятная задача. В отличие от всего остального.
На главном мониторе в мобильном командном центре три зелёные точки ползли по схеме бункера. Хавьер Рейес. «Архитектор». И актив «Л». Они двигались по служебному коридору к запасному выходу «Гамма». К поверхности.
К спасению.
В наушнике Хелен Рихтер раздался голос. Чистый, ровный, несмотря на лёгкие помехи. Голос её лучшего снайпера.
— Центр, это Оракул-один. Вижу три цели. Два мужских, один женский. Женский совпадает с активом «Л». Мужской… соответствует Рейесу. Третий — предположительно «Архитектор».
Пауза. Щелчок.
— Дистанция четыреста двенадцать. Ветер три метра в секунду, поправка внесена. У меня чистый выстрел по всем трём. Жду команду.
Хелен молчала.