Её глаза были прикованы к экрану. Крупный план с тепловизора дрона. Качество было неидеальным, картинка слегка подрагивала, фигуры расплывались в белёсые силуэты. Мужчина — Рейес — практически тащил за собой женщину. Свою сестру. Её голова была опущена, волосы острижены. Она спотыкалась, её движения были вялыми, кукольными. Кросс бежал чуть впереди, постоянно оглядываясь.
Просто брат, спасающий сестру.
— Центр, повторите. Команду на нейтрализацию?
Голос Оракула-один был спокоен, но в нём уже слышалось нетерпение профессионала.
Молчание.
Её пальцы сами нашли безымянный палец левой руки. Начали медленно, методично поглаживать кожу там, где должен был быть едва заметный след.
Вспышка. Не воспоминание — ожог. Запах горящего пластика и железа. Крики вперемешку с арабским и английским. И его голос по рации, искажённый, но такой знакомый:
А она стояла, парализованная, глядя на экран тактического планшета, где иконки её людей гасли одна за другой. Она колебалась. И её колебание стоило им жизни.
— Босс? — Голос снайпера стал напряжённым. — Цели входят в мёртвую зону через… десять секунд. Мне нужна команда. Сейчас.
Она видела на экране не «активы». Она видела человека, который отчаянно пытался исправить свою ошибку. И она видела себя, стоящую на его пути со скальпелем в руке.
Хелен открыла рот. Слово «Нейтрализовать» было на языке. Простое, рабочее слово. Она произносила его сотни раз. Оно не имело веса.
Но сейчас оно застряло в горле. Как кусок стекла.
Прошла секунда.
Вторая.
— Цели ушли, — доложил Оракул-один. В его голосе не было упрёка. Только констатация факта. — Повторяю, цели скрылись за рельефом. Выстрел невозможен.
Хелен медленно закрыла рот. Она не отдала приказ. Никакого. Ни «да», ни «нет». Она просто не смогла. Впервые за тринадцать лет.
С тихим щелчком она выключила канал связи. Пустота внутри неё, обычно упорядоченная и контролируемая, превратилась в безвоздушный вакуум. Операция провалена.
Холодный, ясный вывод оформился в сознании: виновата только она.
Капитан Лебедев смотрел на свой тактический планшет. Иконка майора Воронова в секторе С-14 стала красной. Изолирован. Потерян.
Лебедев смахнул уведомление.
Приемлемый расход.
Он переключил канал связи на свою группу.
— Группа «Альфа», на мне. Задача — лаборатория. Захватить все носители. Сопротивление подавлять жёстко. Архитектор — вторичная цель. Живым или мёртвым — без разницы.
Его голос был ровным, деловым. Как у брокера, закрывающего сделку.
Четверо его бойцов, двигаясь слаженно, как единый механизм, вышибли дверь лаборатории. Внутри оказались двое. Оперативники в форме «Aethelred». Они открыли огонь.
Короткая, яростная перестрелка. Грохот в замкнутом пространстве оглушал. Воздух наполнился запахом пороха и звоном разбитого стекла. Пули выбивали куски из стен и оборудования. Один из людей Лебедева упал, захлёбываясь кровью. Второй оперативник «Aethelred» получил очередь в грудь и рухнул на пол. Последний, отступая, вёл огонь вслепую, прикрывая свой отход.
Одна из пуль ударилась в стальную стойку с оборудованием.
Звук рикошета — высокий, визжащий — отличался от глухих ударов по телу. Пуля изменила траекторию.
Доктор Кросс, поднимавший с пола кейс, дёрнулся всем телом, будто от удара тока. Его пальцы разжались. Взгляд расфокусировался. Он посмотрел на свою грудь, где на белом халате быстро расплывалось тёмное пятно. Потом его ноги подкосились, и он мешком рухнул на пол.
Лебедев увидел это. Главный приз. Утерян.
Он не почувствовал ничего. Ни злости, ни разочарования. Просто отметил факт.
Кросс, умирая, сделал последнее, почти бессознательное движение. Его пальцы сжались на ручке кейса. На торце корпуса, рядом с замком, загорелся крошечный красный светодиод. Лебедев заметил его краем глаза. Индикатор разряда батареи? Блокировка? Неважно. Главное — кейс у него. Он мысленно отмахнулся от детали, сосредоточившись на отходе.
Бой закончился. Оставшийся боец «Aethelred» был мёртв.
— Чисто, — доложил один из бойцов Лебедева.
Лебедев вошёл в лабораторию, перешагивая через тела. Подошёл к Кроссу. Пнул его носком ботинка. Никакой реакции. Он кивнул своим людям.
— Упакуйте носители. И тело. Уходим.
Один из бойцов поднял кейс. Другой начал возиться с телом доктора. Лебедев достал свой криптофон. На экране зелёная линия акций «Aethelred» продолжала падать.
Он улыбнулся. Хороший день.
«Оракул-один» опустил винтовку. Ствол ещё хранил тепло. Он сидел на своём наблюдательном пункте, скрытый маскировочной сеткой и альпийскими кустарниками.
Провал.
Худший вид провала — не по твоей вине. Приказ не поступил. Он сделал всё идеально. Подготовка. Расчёты. Позиция. Но приказ так и не пришёл.
Он выдохнул, выпуская облачко пара в холодный горный воздух. Злость, беспомощная и холодная, прошла и улеглась на дне желудка.