72… 71… 70…
Решение пришло само. Инстинкт, который Хавьер ненавидел, но который спасал ему жизнь десятки раз. Он рванулся к Люсии. Пальцы грубо, но точно сорвали с неё датчики. Кожа была холодной. Он поднял её на руки. Лёгкая, почти невесомая. Пустая оболочка.
Кросс уже бежал к неприметной двери в дальней стене. Служебный выход.
— Сюда!
Они выскочили в узкий, голый бетонный коридор. Вой сирены здесь был громче. Где-то впереди послышались глухие хлопки выстрелов.
— Ты сможешь её вылечить? — прокричал Хавьер, перехватывая сестру поудобнее. Её голова безвольно качнулась у него на плече. — Вернуть её?!
Это был последний, отчаянный вопрос. Последняя крупица надежды.
Кросс резко остановился. На секунду. Он повернулся, и аварийный красный свет выхватил его лицо из полумрака, превратив в трагическую маску.
— Нет.
Слово ударило сильнее любого взрыва.
— Я не могу, — сказал Кросс.
— Почему?! — ярость и отчаяние смешались в одном хриплом крике.
В голосе Кросса больше не было академического спокойствия. В нём звучала бесконечная, вселенская усталость.
— Потому что я не её создатель. Я её предшественник. Я — первый успешный продукт «Протокола Левиафан». Мой наставник, гений по имени Кассиан, применил его на мне много лет назад. Всё, что я делаю… все эти эксперименты… это отчаянная попытка понять, что он сделал
45… 44… 43…
Хавьер замер, стоя посреди бетонного туннеля.
Человек, которого он считал ключом, оказался таким же замком. Монстр, на которого он охотился, был такой же жертвой. Просто он научился выживать в своей клетке.
Надежды не было. Вообще.
Впереди — километры коридоров, набитых солдатами, которые убьют их, не моргнув. Позади — герметично запечатывающаяся ловушка. В его руках — пустое тело сестры.
Он посмотрел на её лицо, освещённое красными вспышками сирены. И впервые за всё это время он почувствовал не ярость. Не вину.
Ничего. Только холод бетона под ногами и вес пустого тела сестры в руках.
Они побежали.
Рёв.
Он не слышал его ушами. Он чувствовал его рёбрами. Низкая, всепроникающая вибрация, которая проходила сквозь бетонный пол, поднималась по ногам и заставляла мелко дрожать зубы.
А потом — красный.
Пульсирующий свет аварийного протокола «Цитадель» залил лабораторию, вымывая все остальные цвета. Лицо Кросса стало маской из запекшейся крови. Приборы на панелях превратились в багровые пятна. Мир сузился до рёва и красного.
Бронированное стекло, отделявшее их от коридора, пошло тонкой паутиной трещин. Звук удара долетел с опозданием, глухой, как удар кувалдой по мясу. Стекло выдержало.
Пока.
Мысль не успела оформиться, тело уже действовало. Рывок вперёд, почти падение. Рука мёртвой хваткой вцепилась в предплечье Люсии. Безвольное. Чужое. Он дёрнул её на себя, срывая с кресла. Датчики с сухим, пластиковым треском отлетали от её кожи, оставляя красные круги.
Рядом Кросс со щелчком захлопнул крышку бронированного кейса. В его лице не было паники. Только холодная, выверенная сосредоточенность. Словно он всю жизнь репетировал этот момент.
— Сюда! — крикнул он, его голос едва пробивался сквозь вой сирен. — Технический коридор! B-7!
Они вывалились из лаборатории прямо в ад.
Коридор превратился в тир. Длинный, узкий, пульсирующий красным. С одной стороны, из-за поворота, методично продвигались тени. Чёрные, безликие фигуры в полной тактической экипировке. Команда Рихтер. Их движения были слаженными, экономными, как у стаи волков, загоняющих добычу.
С другой — беспорядочный, яростный огонь. Люди Воронова. Они стреляли чаще, не жалея патронов, их крики на русском тонули в грохоте.
Пули высекали снопы бетонных искр. Воздух стал густым, тяжёлым. Пахло горелым пластиком и озоном от коротких замыканий. Стерильный запах антисептика, въевшийся в стены, смешался с этим в тошнотворный коктейль. Запах ада, построенного по чертежам.
— Лифт?! — проорал Хавьер, оттаскивая Люсию за угол. Он вскинул старенький «Макаров», который казался игрушкой на фоне оружия штурмовиков. Два коротких выстрела в сторону людей Воронова. Один из них вскрикнул, прижимаясь к стене.
— Отключён! — крикнул Кросс, пригибаясь, когда над головой с сухим треском что-то пронеслось. Бетонная крошка посыпалась на плечи. — Они всегда отключают основную шахту! Этот… на автономном питании. Реликт.