– Холера, если я тебя догоню, я раскрою тебе башку и нафарширую рисом с кедровыми орешками и миндалем! Цып-цып-цып, тварь!
Огласив проклятье, угрозу и рецепт, Ципора отшвыривает горячий бублик, который только что купила, и устремляется в погоню за голубем, секунду назад нагадившим на нее – стоило ей выйти из филармонии. Голубь нарезает круги и в конце концов растворяется в стае своих серых собратьев, тусующихся вокруг фонтана. Но Ципора не из тех, кто легко отступает. Что бы там ни говорили, наблюдательность у нее на уровне, и она быстро распознает поганца – по слишком короткому клюву и широкому пятну на груди, напоминающему фартук.
– Да это же на счастье! – пытается успокоить ее продавец бубликов.
– Это дерьмо, а не счастье! – указывает ему Ципора и атакует пернатую свору.
Птицы разлетаются, громко хлопая крыльями, а Ципора, как самонаводящаяся ракета, захватывает цель и бросается к своему голубю. Тот решает укрыться среди гражданского населения в кафе на площади. Вечер прохладный, и официантам удается убалтывать посетителей заказывать горячий пунш.
– Я вижу тебя! – кричит Ципора.
Она не останавливается, даже когда за спиной у нее раздается грохот падающих стульев и душераздирающий вопль – кто-то облился горячим пуншем.
Голубь уходит влево, пролетает мимо актерского входа в Национальный театр. Ципора на бегу замечает афишу популярного мюзикла и успевает подумать: “Это то, что сейчас нужно нашей нации? Чему эти песенки нас научат?” Тому, что даже в пылу праведного гнева в нас всегда найдется место для ядовитой критики по совершенно не относящемуся к делу поводу.
Господь даровал птицам крылья, и голубь может взмыть в небо, но этот предпочитает на бреющем полете пересечь дорогу. Ципора следует за ним наперерез машинам.
С оглушительным визгом тормозит джип четыре на четыре.
– Ты ослепла?! Дура!
– Твоя мама – дура! – кричит в ответ Ципора, даже не подумав остановиться, но справа из-за джипа вылетает скутер, врезается в Ципору, и та падает на асфальт.
Совершив круг почета, голубь возвращается на место преступления и принимается клевать валяющийся бублик.
–
– Вам помочь? – волнуется девушка с брекетами.
– Пусть лучше лежит, – советует водитель джипа, выбравшись из машины, – для страховой.
Говорят, что в Америке человек может умереть на улице и никто даже внимания не обратит. В Израиле, думает Ципора, ты скорее умрешь от его избытка.
Вокруг нее сжимается человеческое кольцо. Незнакомцы прикасаются к ней, шепчут что-то в ухо, вытирают кровь с разбитой губы, вливают воду в рот, вызывают “скорую помощь” и бесконечно что-то спрашивают: как зовут, сколько лет, сколько пальцев я показываю?
Не дождавшись ответов, чужие люди роются в ее оранжевой сумочке. Беглый обыск кошелька выдает удостоверение личности. А изучение удостоверения – имя и год рождения: Ципора Голомб, 1954. Кроме того, указан адрес, улица Буки Бен Ягли в Тель-Авиве, и выясняется одна занятная деталь. Удостоверение сообщает, что у нее есть дочь по имени Ноа, но при этом написано, что Ципора не замужем.
Девушка подбирает очки, протягивает Ципоре. Яркая пластиковая оправа и толстые линзы оказались более прочными, чем их владелица. Водитель джипа находит черный ящик современного мира.
– Это что, телефон?! Да это граммофон! – восклицает он и показывает всем старую “Нокию” с разбитым экраном.
Скутерист падает на колени и шепчет в ухо Ципоры:
– Я подарю вам айфон последней модели, да? И замнем это все, да?
Выбора у Ципоры нет. Придется орать, иначе этот хоровод заботы не остановить. Собрав остатки сил, Ципора рычит:
– Оставьте меня в покое!
Ее густые брови дрожат, ей не нужно зеркало, чтобы понимать, что сейчас у нее лицо как у ребенка, который вот-вот расплачется. Точно ей не шестьдесят шесть, а шесть.
Невзирая на возмущение и мольбы собравшихся, Ципора поднимается на ноги. Все заклинают ее не двигаться, но Ципора, перепачканная пылью и кровью, стиснув зубы, хромает от них.
– Сумасшедшая, – выдыхает ей в спину какая-то добрая душа.
Хотела бы я быть сумасшедшей, думает Ципора, но, к сожалению, я нормальная, ужасно нормальная, может быть, единственная нормальная в этом океане психов.
– “Скорая” уже едет! – кричат ей вдогонку. – Кто им заплатит?
Женщина, которая оглядывается, обращается в соляной столб, напоминает себе Ципора и смотрит только вперед. Но ее мысленный взор устремлен назад, в прошлое. Если бы там на асфальте лежала молодая Ципора, все было бы иначе. Пусть она в молодости и не была Мисс Вселенная, но никто не посмел бы жалеть ее, как эту немощную и безмозглую старуху. Ципора ковыляет по бульвару Бен-Цион, пот течет по лицу, и деревья расплываются перед глазами. Летучие мыши злобно пищат над головой. Глупо было гоняться за птицей, признает Ципора, но разве можно оставлять такое без внимания? Этот голубь – террорист. Почти уничтожил волшебный вечер, на котором блистала ее внучка – исполняла концерт Элгара в Цукер-Холле филармонии.