— Я почти закончил, — все же проворчал он, совершая ритуальный пасс.
Дождь начал прекращаться, небо вновь становилось ясным. Тхари бросила зонт на песок, сама плюхнулась рядом и сердито воскликнула:
— За что ты меня так мучаешь, о господин мой?!
Креол изумленно заморгал и переспросил:
— Женщина, ты в уме ли? Мне для ритуала нужен был раб. Любой раб. Я просто крикнул: пусть подойдет любой раб! Подошла ты. Чем ты теперь недовольна?
— Я же не знала, зачем! — всплеснула руками Тхари.
— А ты думала, я зову раба, чтобы умащивать его маслом и кормить медовыми лепешками?!
— А вот это мне бы понравилось, — заявила Тхари.
— Женщина, не зли меня. Ты живешь в моем доме восемь лет и до сих пор не узнала меня?
— Узнала, — вздохнула Тхари. — Когда ты творишь чары и зовешь рабов, то иногда чтобы проверить на них заклятие. И иногда тем их убиваешь.
— Ну… да. На ком-то же надо мне их проверять.
— Вот. Поэтому я и спешу всегда первая. Меня ты не убьешь.
— Почему ты так уверена? — недовольно пробурчал Креол.
— А ты меня любишь.
— Женщина, прикрой для начала лицо ладонями, когда обращаешься к хозяину! — рявкнул Креол, отводя взор.
— Нет, — с вызовом ответила Тхари, поднимаясь на ноги. — Не хочу.
Креол немного потемнел лицом, но сдержался. Стиснув Тхари запястье и вызвав сдавленное ойканье, маг повторил:
— Женщина, не зли меня. Однажды ты перейдешь черту, и я тебя убью.
— Ну убьешь ты меня — и дальше что? — фыркнула наложница. — У тебя будет просто мертвый труп. Даже если ты меня поднимешь — у тебя будет просто глупое красивое зомби. Разве не лучше, когда я живая?
Креол ничего не ответил. Он мрачно думал, что позволяет этой кушитке больше, чем кому-либо еще. Она его рабыня, но ведет себя так, словно владеет Шахшанором и пустила Креола погостить. С самого начала так себя вела, с первых же минут.
И однако он до сих пор ее не убил, что давно бы сделал с любым другим рабом. Не в том же дело, что она красавица, и что взгляд Креола невольно ищет ее лицо, когда Тхари неподалеку. Он встречал и более привлекательных женщин. Но вот именно в этой есть что-то… то, как она себя ведет, как говорит, как смеется…
А теперь она еще и беременна. Какой пошел месяц — четвертый, пятый?.. Живот уже отчетливо виден.
Конечно, он не убьет мать своего ребенка. Пальцем не тронет. Она это знает и нагло пользуется.
К тому же сегодня Креол был в благодушном настроении. Он наконец-то все доделал. Теперь осталось слетать в Вавилон и покончить с формальностями. Его сын родится уже сыном магистра, а это совсем не то же самое, что сын мастера.
Креол отбыл на следующее утро. Весь вечер медитировал, до упора заряжаясь маной, а потом провел время с наложницей. Утомив себя и Тхари, он раскинулся на циновке, а прекрасная кушитка перебирала ему волосы на груди.
— Ты надолго? — печально спросила она.
— Не знаю, — пожал плечами Креол. — На несколько дней.
Он не был уверен. До Вавилона лететь шесть-семь часов, и возможно Креолу даже придется сделать посадку где-нибудь посередине, в Уруке или Ниппуре. Он все-таки не Шамшуддин, который может сутками парить в поднебесье, для него левитация и телекинез куда более манозатратны.
Тхари вздохнула. Другие-то рабы только радовались, когда хозяин отлучался, но не она. Тхари единственная с отбытием Креола не веселела, а грустнела. За восемь лет она научилась умело манипулировать настроением грозного мага и дерзить ровно в той мере, чтобы все сильнее разжигать в нем влечение.
Единственная из рабов, она не дрожала от страха рядом с хозяином. Не прятала взгляда, как другие наложницы. Спокойно смотрела Креолу в глаза, говорила с ним так, словно вовсе и не рабыня — и Креолу это нравилось. Среди его домочадцев только с Тхари было интересно общаться, только ее хотелось видеть рядом — и с каждым годом все сильнее.
В свою очередь она и сама постепенно прониклась к нему любовью — горячей и страстной. Как только убедилась в своей безопасности и поняла, что Креол тоже ее любит… на свой манер. Под колючей и грубой шкурой он прятал толику нежности, и Тхари стала единственной, кто иногда ее заполучал.
— Я привезу тебе благовоний, травяное мыло и новый браслет, — пообещал Креол.
— И еще масло для тела, — попросила наложница.
— И масло для тела, — согласился Креол.
— Ну тогда ладно, езжай, — смилостивилась Тхари.
Креол задумчиво поглядел на наложницу. Ему вдруг пришло в голову взять ее с собой, показать величайший город в мире, императорский дворец, башню Гильдии и громадный храм Этеменанки. Креолу представилось, как Тхари будет всем этим восхищаться, какой восторг отразится в ее глазах… и ему еще сильнее захотелось взять ее с собой.
Но тогда придется, как прежде, ехать на колеснице, а потом по реке. Не шесть-семь часов, а шесть-семь дней.
Не на закорках же ему Тхари везти…
— В следующий раз возьму тебя с собой, — все-таки пообещал он.
— А я не поеду, — фыркнула наложница. — У меня живот большой будет.
— Потом, когда родишь. Потом поедешь?
— Потом… ну может быть… даже не знаю. Если тебе очень надо…
— Мне надо?!
— Ну не мне же. Мне и тут хорошо. Но я поеду… если хорошо попросишь.
