– А у тебя, Абрамов, свой индивидуальный мешок с личными вещами.
– Что за мешок? – удивленно спросил он ее. – Меня сюда доставили прямо с дороги, при мне тогда ничего, кроме автомата, не было.
– Я не знаю, что у тебя было. Когда тебя сюда привезли, то рядом с тобой лежал мешок с личными вещами.
«Спасибо, друзья, – с благодарностью и теплом подумал он о Марченко и Татьяне. – Теперь я могу отправиться домой не в военной форме, а в модной гражданской одежде».
Сестра-хозяйка долго копалась на полках, разыскивая этот мешок. Наконец, достала его и протянула мне. Это был знакомый по войне обычный мешок зеленого цвета, в который бойцы складывали свои боеприпасы и провиант. На мешке шариковой ручкой чьим-то чужим почерком было выведено – Абрамов В.Н.
Виктор дернул за шнур. В мешке находились новые американские джинсы фирмы «Ли» и такая же джинсовая рубашка темно-голубого цвета. Под ними лежали черные новые полуботинки. На самом дне мешка Абрамов нашел небольшую записку:
«Извини, это все, что мог найти за полчаса. Марченко».
Виктор почувствовал, как к горлу подступил комок. Он представил себе командира, который бегал по базе и собирал у ребят эти вещи.
– Спасибо тебе, командир, – произнес он шепотом.
– Ты что там бормочешь? – спросила его сестра-хозяйка.
Он махнул рукой и, подхватив мешок, направился к выходу.
***
«Союз, как много значит это слово для них, бывших солдат, сражавшихся в Афганистане. Там, в этих проклятых Богом горах мы все втайне друг от друга мечтали вернуться сюда. Рисовали в голове картины встречи с родственниками, с друзьями. Для многих из нас мечты так и остались мечтами», – с грустью думал Абрамов, шагая по улицам Ташкента и все еще никак не веря в то, что вернулся домой, в Союз.
Виктор шел и удивленно разглядывал улыбающиеся лица людей, детей, играющих в песочницах. Казалось, что у него просто не было другой жизни, что так было всегда. Лишь иногда возникающая в спине боль напоминала ему о прошлой жизни, где были боевые друзья и бесконечная военная дорога.
Абрамов сел в поезд «Ташкент-Казань». Колеса выстукивали приятную для сердца дробь. Он лежал на верхней полке и, не отрываясь, смотрел в окно. Вместе с ним в одном купе ехали двое демобилизованных из армии военнослужащих. С их слов, оба служили в Афганистане и демобилизовались этим летом, когда пришла замена. Четвертым пассажиром оказалась молодая женщина тридцати-тридцати пяти лет. Она сидела напротив Виктора на нижней полке, и все время смотрела, как и он, в окно. Ей явно не нравился состав купе и, особенно, эти солдаты, которые успели уже где-то изрядно выпить, и каждый из них, размахивая руками и громко выражаясь, спорили, кто из них круче. Женщина со страхом слушала их и, по всей видимости, принимала весь этот пьяный бред за настоящую правду.
– Ты знаешь, Колян, однажды наша рота напоролась на засаду. Духов человек триста, если не больше. Представь себе: ночь, триста духов и мы у них, как на ладони, на дороге. Все пацаны орут от испуга, а они поливают нас из гранатометов и безоткатных орудий. Я смотрю, еще немного и поляжет вся наша рота. Я вскакиваю с места и поднимаю бойцов в атаку. Ну, мы и сошлись с ними в рукопашном бою. Я вот этой рукой лично убил с десяток духов.
Он замолчал и посмотрел на женщину, которая со страхом взирала на его покрытую рыжими волосами руку. Эффект от этого рассказа превзошел все ожидания. Женщина вжалась в угол купе, губы ее задрожали.
– Неужели вы одной рукой убили десять человек? – спросила она.
– А ты, что сомневаешься в этом? Да, вот этой рукой. Когда идет бой, человек способен на многое.
– Слушай, братишка, а где ты служил? – спросил его Абрамов.
– В Афганистане, – произнес он, рассматривая его почерневшее от загара лицо, – а, что?
– Просто спросил, Афганистан большой, – ответил Виктор. – Судя по твоим петлицам, ты – артиллерист и моджахедов ближе двадцати километров, наверное, и не видел, и поэтому не стоит здесь особо бравировать и пугать женщину.
Солдат вскочил на ноги и хотел броситься на Абрамова с кулаками. Однако, его остановил товарищ.
– Игнат, да брось ты с этими штатскими цапаться. Он же не душман, а свой, русский.
– А, что он выступает не по делу? Можно подумать, что тоже был там. Сейчас каждая тыловая тварь может назвать себя афганцем.
– Да Бог с ним. Что он в этой жизни видел. По его роже видно, что он колхозник.
Виктор промолчал. Спорить с этими пьяными ребятами ему не хотелось. Пусть они и болтуны, но все равно они были оттуда, из Афганистана. Абрамов снова стал смотреть в окно, стараясь забыть эту сцену. Через некоторое время он задремал под ритмичный стук колес.
***
Виктор проснулся от громкого солдатского мата. Он приоткрыл глаза и заметил, что у них в купе появились еще трое «дембелей». Все они были пьяны и вели себя крайне развязно. У одного на груди он заметил медаль «За боевые заслуги». Солдаты притащили с собой две бутылки водки и стали их распивать. Напуганная их появлением женщина сидела в углу купе и, как затравленный зверек, смотрела на них.
