– Пока это тайна, не говори никому, но через месяц я уезжаю. Возвращаюсь в Америку.
– Как и два года назад, проведать сестру, да? Но ведь вы вернетесь, и велосипед может дождаться вас в кладовке.
– Больше я не вернусь. Квартиру придется освободить, аренду я уже отменила и теперь хочу раздать все, что не могу взять с собой.
Я так расстроилась, что мисс взяла меня за руку и усадила рядом.
– Я и так пробыла здесь слишком долго, – сказала она. – Больше десяти лет. И оно того не стоило. Рано или поздно мне пришлось бы принять это решение. Моя подруга из Г. убедила меня, что сейчас самое время. Но, знаешь, я счастлива. Уехать – все равно что начать новую жизнь, оставив позади все печали и горести.
Мы были не настолько близки, чтобы я могла спросить, что это были за печали и горести, а сама она объяснять не стала.
– Очень жаль. Мне будет вас не хватать, – пробормотала я.
– О работе не беспокойся, – кивнула мисс, крепче сжав мою руку. – Я велела своему поверенному в банке ежемесячно выплачивать тебе ту сумму, что ты получаешь обычно, как если бы ты по-прежнему занималась моим бельем. И округлила ее до сорока лир, чтобы им было проще считать.
Это было вдвое больше, чем она мне давала. Столько денег за ничегонеделанье! Я просто не могла в это поверить: такого со мной никогда не случалось.
У меня лишь хватило духу пискнуть:
– И как долго?
– Всегда. Что-то вроде небольшой пожизненной ренты. И Филомене тоже. Пусть у вас останутся обо мне только добрые воспоминания.
Я буквально лишилась дара речи. И только думала о бабушке: та всегда считала, что мисс намного богаче, чем кажется, – настоящая синьора.
А она тем временем вернулась к деловому тону:
– Тот корсет, что я обычно ношу в дороге… ну, помнишь, где я прячу деньги и документы? Он уже поистрепался, карманы все порваны…
– Починить его?
– Нет, сшей мне новый, покрепче и с карманами повместительнее. На этот раз мне придется забрать с собой наличными все доллары и фунты из сейфа.
Я нисколько не удивилась, поскольку уже не раз шила подобные, если можно так сказать, предметы женского туалета для пожилых дам, отправлявшихся в путешествие. Сумочку легко вырвать из рук, так что лучше не класть в нее ничего кроме мелочи, носового платка, нюхательной соли и прочей ерунды, которую лучше иметь при себе. Корсет был просто незаменим для более ценных вещей: чтобы завладеть его содержимым, злоумышленникам пришлось бы сойтись с жертвой врукопашную, а затем раздеть ее, чего с предусмотрительным человеком, избегающим ходить по темным закоулкам в одиночку, произойти, разумеется, не могло.
Тот старый корсет сшила для мисс много лет назад моя бабушка, я несколько раз видела его, наводя порядок в ящиках комода, и он и впрямь уже пришел в негодность. Поэтому, прихватив выделенные мисс деньги, я отправилась покупать ткань поплотнее, ленты, новые крючки и китовый ус. Потом достала бумажную выкройку, которую хранила вместе с прочими, раскроила ткань, сметала все детали и отнесла мисс Бриско на примерку.
– Годится, – кивнула она. – Но карманов маловато, нужны еще.
– Но если вы все их наполните, корсет станет жестким, как панцирь, – заметила я.
Мисс рассмеялась:
– Или как рыцарские доспехи. Именно это и нужно. Мне предстоит жестокая битва. А иначе отсюда не вырваться, не избавиться от… – Она осеклась, потом вскочила и нервно заходила по комнате, выкрикивая в пустоту обрывочные фразы, словно разговаривала со стенами или с мебелью: – Нет уж, хватит! Все кончено! Сколько можно терпеть? Жениться на мне он, видите ли, не может! А почему, спрашивается? Что мешает? Я его недостойна? Не может? У него не хватает смелости сказать, что он просто не хочет, что стыдится меня! Нет, это мне за него стыдно! Мы что, до сих пор в Средние века живем? Или при рабовладельческом строе? Жить тайной любовницей? Еще чего! Я женщина свободная, терпеть не могу эту ревность! У меня есть дела поважнее, чем сидеть здесь и безропотно выслушивать оскорбления! Мир большой, я еще молода, сколько всего еще могу увидеть, сколького достичь. Считает, он мне крылья подрезал? О, вот и поглядит, как я взлечу!
Я, так и не выпустив из рук корсет, смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Значит, бабушка была права. За всей этой историей стоял мужчина! Но кто? Неужели я была так наивна, что годами ничего не замечала? А ведь Филомена наверняка знает!
Выговорившись, мисс немного успокоилась и снова села рядом со мной.
– Знаешь, – ее глаза радостно заблестели, – планы у меня просто грандиозные: сделать то, что всегда откладывала, встретиться с друзьями, которых давно не видела… Прежде чем отплыть в Америку, я хочу съездить в Шотландию, а оттуда – на остров Уайт. Там совершенно особый свет, и моя подруга Эллен ждет не дождется меня, чтобы показать свою фотолабораторию. Есть какая-то новая техника, позволяющая делать портреты не хуже картин маслом, и мне ужасно хочется ее освоить. Сколько же времени я потеряла…
– Но здесь вы тоже много хорошего сделали, – робко заметила я.
