Постоянных заказчиков у нее было немного, и бо́льшую их часть вроде американки мисс, самой щедрой ее клиентки, приводила я – только тем и справлялись. Справлялись, правда, с грехом пополам, так что зачастую они с дочерью могли позволить себе разве что черствый хлеб, не сдобренный и каплей масла; даже капуста с бобами или жареные баклажаны, которые в нашем городе называли «мясом бедняков», были для них роскошью, дозволенной только по воскресеньям. Если бы я, как уже упоминала, не отдавала им мною же перешитые платья с господского плеча, и мать, и дочь ходили бы в лохмотьях.
После смерти мисс между нами возникла некоторая недосказанность, тягостный разлад. Зите стало не хватать той небольшой суммы, на которую, сколь бы крохотной она ни была, гладильщица рассчитывала, я же по прошествии необходимого бюрократической машине времени начала получать в банке ежемесячную ренту в размере сорока лир, прожить на которые, разумеется, не представлялось возможным, но которые тем не менее вселяли в меня спокойствие, дарили невиданный прежде шанс вздохнуть полной грудью, поскольку доставались не усердным трудом, а просто так, ни за что.
