Нетрудно догадаться, что Ревизором со школьной скамьи прозвали Хлестакова. В Пошехонском пединституте эта кличка закрепилась, он с ней сроднился.
– Мои подрядчики всегда готовы посодействовать, – говорит он, выглянув из-за голов участников совещания. – Пусть транспортный отдел выделит автобусы, а глуповский отдел МВД даст полицейское сопровождение. Вопрос с питанием и вознаграждением решим сами. Все отлажено, не первый раз.
– Ну и хорошо, – кивает градоначальник.
Некоторые чиновники уже привстали со своих мест, думая, что совещание закончено, но они ошибаются. Градоначальник еще раз стучит карандашиком по столу и говорит, понизив голос?
– Ну а теперь, собственно, самое главное, ради чего я вас вызвал.
Все удивленно переглядываются и снова усаживаются за стол, навострив уши.
– На период выборов, как предупредил Владислав Владиславович, там, – градоначальник поднимает глаза к потолку. – Там принято решение о перехвате протестной повестки.
Все молчат, переваривая услышанное. Олимпиада Гавриловна не выдерживает и громко шепчет:
– Чегой эта?
– А той эта, что электорату покажут беспощадную борьбу с коррупцией, – поясняет глава города. – Будут задерживать отдельных нечистых на руку служащих с последующей трансляцией по телевидению. Следовательно, что? Следовательно, цыц! Угомонитесь на время выборов, и коммерсам объясните сложность текущей ситуации. Повестку будут перехватывать московские силовики, а они только вон кому подчиняются, – он опять поднимает взор к потолку, а потом спрашивает еще недостаточно запуганную команду. – Видели по телевизору задержание Чухломского губернатора?
Об этом можно было и не спрашивать. Все видели и не по одному разу, как силовики в пятнистой форме и в черных масках, придерживая автоматы, вошли в кабинет чухломского губернатора. Первый зам, вытирая пот со лба, нарушает мертвую тишину, воцарившуюся в кабинете:
– Показали по телевизору миллиард изъятых денег. Что же он дома-то хранил?
– Самоуверенность сгубила, – пожал плечами глава администрации. – Губернатора взяли, а нас и подавно не пожалеют. Поэтому ведите себя смирно до окончания телесериала, а то загремим на нары всей командой. Шучу! Липа, не хватайся за сердце! Помните наш девиз: «Один за всех…»
Ответ прозвучал невесело и вразнобой:
– «Все за одного!»
Хлестаков выходит из подъезда городской администрации, на секунду задерживается на каменном крыльце. Перед ним главная площадь Глупова – Соборная, бывшая Советская. В центре площади постамент с памятником Ленину. Вождь мирового пролетариата указывает рукой на золотые кресты, как будто желая спросить ренегатов: «Верной дорогой идете, товарищи?» Кресты венчают собор великомученика Василия Египтянина, давший название площади. Собор новехонький, «с иголочки», хотя и построен в старинном псевдовизантийском стиле. Под лучами заходящего солнца сияют пять золотых куполов из анодированного алюминия, стойкого к высокоагрессивным средам – последний дар Глуповского завода «Спецмонтажприбор». Площадь вымощена цветной плиткой, на противоположной стороне от здания администрации красуются три строения. Два из них располагаются симметрично по бокам главного здания. Они различаются по архитектурному стилю, хотя чем-то неуловимо похожи, то ли материалом, то ли размерами. Правое здание выстроено в классическом стиле с портиком и шестью колоннами, левое – готика с высокими стрельчатыми окнами, башенками с причудливыми острыми шпилями, напоминающими замок спящей королевы с обложки детской книжки. Между классикой и готикой вытянулся длинный дворец с хрустальными куполами. Дворец окружает тенистый парк с фонтанами и беседками. Так, наверное, французский утопист Шарль Фурье представлял себе фаланстер с общественными столовыми и комнатами отдыха. Возможно, именно этот дворец являлся во снах Веры Павловны, героини романа Чернышевского «Что делать?»
На крыльцо глуповской администрации, перепрыгивая через ступеньки, взбегает один из местных подрядчиков Гайк Васгенович Откатян, владелец фирмы «АраратОткат» (названной по его фамилии, чтобы никто не подумал плохого). У подрядчика характерная закавказская внешность, нос на пол-лица, черный венчик волос, обрамляющий лысину, свисающее над штанинами пузо.
– Иван Александрович! – обращается он с сильным кавказским выговором. – Я вас давно поджидаю.
– Привет, Фосген Шурупович! – довольно развязано приветствует его наш герой.
Он нарочно коверкает имя-отчество коммерсанта, во-первых, потому, что «коммерсы» зависят от начальника отдела благоустройства, дорожного и жилищно-коммунального хозяйств, а во-вторых, чего греха таить, Хлестаков далек от политкорректности или, говоря прямо, недолюбливает кавказцев и выходцев из Средней Азии, что, впрочем, не мешает ему иметь с ними взаимовыгодные дела. Подрядчик делает вид, что не обижается.
– Я занес, – говорит подрядчик, запуская волосатую длань во внутренний карман пиджака.
– Сдурел? – шипит на него наш герой-чиновник.