– Ара, какой проблэм? – недоуменно выдыхает подрядчик.
Его недоумение вызвано тем, что Хлестаков никогда раньше не затруднялся принимать конверты с купюрами на крыльца и даже в самом здании администрации перед картиной «Созидание во имя мира» или под кротким взглядом Василия Египтянина.
– Знаешь, что на носу? – спрашивает чиновник.
– Сопля? – подрядчик хватается за свой большой нос и ощупывает его.
– Выборы на носу, – снисходительно разъясняет чиновник.
– Карусель опять? – догадывается подрядчик.
– Верно. Нужны твои гастарбайтеры. Посадишь их в автобус, который тебе подгонят, и будете ездить по кругу от одного избирательного участка до другого. Пусть узбеки отдохнут на российских выборах. Заплатишь им по средней за день.
– Заплачу, какой вопрос, – вздыхает подрядчик. – Только узбеков у меня давно нет. Гордые стали, денег за работу требуют.
– Ну таджики пусть голосуют, – отмахивается чиновник.
– Таджики тоже беспредельничают, не хотят бесплатно плитку класть, – жалуется подрядчик.
– Кто же у тебя в гастарбайтерах?
– Слушай, ара, я сам не знаю из каких аулов или кишлаков этот народ пришел. Русского совсем не знают, никакого другого языка не знают, бормочут по-своему.
Во время этого диалога чиновник спускается с высокого крыльца, идет по направлению к автомобильной стоянке. Подрядчик спешит за ним, рассказывая на ходу. Эмоциональное повествование о гастарбайтерах неведомого рода и племени он заканчивает словами:
– Чурки безмозглые, короче.
Услышав его заключительные слова, Хлестаков останавливается, окидывает подрядчика взглядом от лысины до подошв замшевых туфель и переспрашивает:
– Чурки?
– Совсем без мозга! – подтверждает коммерсант.
– То-то они крышу горбольницы покрыли плиткой, – усмехается чиновник.
– Ара, друг, им не втолкуешь, где крыша, а где тротуар, – безнадежно машет рукой подрядчик. – В «Стройобнале» такие же мастера, пятый год строят. Выше фундамента не идет.
В подтверждение своих слов он показывает волосатой рукой на дворец с хрустальными куполами. Поскольку наш герой подошел к нему поближе, мы видим, что это вовсе не здание, а огромная декорация с макетом возводимого объекта. Она натянута на канатах, ветерок слегка колышет хрустальный дворец, делая его столь же зыбким, как сновидения Веры Павловы. С одного угла веревки, которые удерживают декоративное здание, оборвались и ветер загнул часть парка с фонтанами, предательски открыв картину долгостроя. Глуповский ТРЦ «Фаланстер» на Соборной площади не поднялся выше цокольного этажа, кучи строительного мусора поросли травой, по ним, как по горным кучам, бродят козы и щипают свежую поросль.
– Перенос сроков сдачи объекта обусловлен объективными причинами, – авторитетно разъясняет чиновник. – Почва болотистая. Здесь требуются дополнительные геолого-гидрологические изыскания.
– Болотистая! – азартно восклицает подрядчик, словно торгуется с заказчиками. – Почему же два дома стоят на болоте и не тонут, а?
Подрядчик тычет толстым пальцем сначала в классическую, потом в готическую постройку. В отличие от фаланстера, их нельзя назвать фантазиями, они незыблемо стоят на топкой почве.
– «Стройобнал» кому принадлежит? – задает риторический вопрос подрядчик и сам на него отвечает. – Сынку мэра. Его дом стоит, – кивок в сторону готического замка, – Дом мэра стоит, – кивок в сторону классического палаццо. – Оба дома стоят, а между ними все засасывает, что ни привезут на стройку. Потому что мэрские дела.
– На чужую кровать рот не разевай, как говорится! Сам гребешь деньги лопатой. Расценки у тебя бешенные, дешевле серебром-золотом мостить улицы.
– Будто вы не знаете, с чьих заводов мы плитку берем? Она золотая, а бордюры – чистые брюлики по весу. А откажись – проверками и штрафами замучают. Себе дороже!
– Короче, Склифософский! Ты чего просишь?
– Насчет тендера на Покровской, – застенчиво говорит подрядчик.
– Какие проблемы? – официальным тоном вопрошает чиновник. – На укладку пяти тысяч квадратных метров тротуарной плитки на Покровско-Спасской, бывшей Дзержинского, объявлен тендер. Подавай заявку на участие, вноси свои предложение по цене, комиссия рассмотрит.
Официальный тон, когда на него переходят должностные лица, означает: «Друзьям все, остальным – по закону». Подрядчик все это прекрасно понимает и пытается попасть в число закадычных друзей.
– Ара, договоримся, чтобы выиграл «АраратОткат», моя фирма.
Он интимно берет чиновника под ручку и комично подмигивает. Однако чиновник высвобождает руку и сухо говорит:
– Знаем твой «Арарат». Только «Распилес» тоже претендует. Подавай заявку, а решение надо ждать.
Последние слова чиновник произнес с некоторым нажимом: «надо ж дать». Подрядчик согласно закивал головой и с готовностью опускает руку во внутренний карман пиджака.
– Я дам.
– «Распилес» тоже готов дать. Нужно доложить на комиссии.
Слово «доложить» чиновник тоже произнес с нажимом, и опять подрядчик кивает, наполовину вытащив толстый конверт из кармана.
– Я и доложить готов по силе возможности, чтобы мой «Арарат» выиграл. «Распил» пусть идет лесом.