Отец сочувствует сыну, но с высоты своего жизненного опыта объясняет ему, что человеку порой приходится подчиняться не зависящим от него обстоятельствам.
– Ты про Достоевского? Скучная была книга, помнится я больше двух глав не осилил. Много букв. Но не твое дело критиковать школьную программу. Мне вот тоже не все нравится на работе, но я же не рассуждаю, а исполняю, что сверху спускают. Что вы сейчас проходите?
– Комедию Гоголя «Ревизорро», – докладывает сын.
– Да, знакомо… Годи…, – спохватывается Хлестаков. – «Ревизорро» – это вроде программа по телику, где тараканов по гостиницам ловят. «Ревизор» – вот как комедия Гоголя Николая Васильевича называется. Ну и лопух!
Сын недоверчиво смотрит на отца.
– А ты откуда знаешь? Нам Мадина Худайбердыевна так сказала.
– Сынок, мы с твоей мамой в педе учились, – с оттенком превосходства поясняет отец. – Не сказать, что были отличниками, но кое-что знаем и помним. Да и вообще, наша фамилия как у героя этого произведения. Пора бы знать, оболтус! Что у тебя случилось? Говори скорее, а то я на ходу засыпаю.
– Мадина задала сочинение, – обреченно объясняет сын. – Весь класс скачал из Интернета… только так получилось, что из одной коллекции рефератов. Первый сдал сочинение – получил отлично, второй пошел – Мадина ему говорит, что-то очень похожее, больше четверки не заслужил, а я после них. Она говорит: слово в слово, иди, ишак, переписывай, а то два получишь. Трояк-то могла по справедливости поставить, я же третьим сдал.
Подросток обиженно шмыгает носом. Он возмущен нелогичностью действий учительницы, однако не находит сочувствия у отца, который раздраженно бросает:
– А ты не щелкай клювом! Сдал бы сочинение первым – не пришлось бы напрягать отца после тяжелого дня. Показывай свой опус.
Сын со вздохом сожаление переключает ноутбук с подбитого «Тигра» на многострадальное сочинение. Отец читает и вполголоса комментирует прочитанное:
– Так…«Образы чиновников в комедии Гоголя «Ревизор»… Нормально… «В своей знаменитой пьесе, впервые поставленной на сцене в апреле 1836 года, Гоголь показал с юмористической точки зрения всех чиновников города во главе с городничим»… Ишь ты, с юмористической!.. «С первых страниц произведения отчетливо видно, как в захолустье вовсю царит беспредел. Показана ветвь коррумпированной власти во главе с городничим Сквозник-Дмухановским»… О как!.. «Через взяточничество чиновников особенно четко представлена картина всеобщего жульничества. Все чиновники – порождение бюрократизма. Каждый из них делает все ради своей выгоды»… Русофоб писал, не иначе! Я бы тебе кол поставил за такое сочинение!
В пылу гнева Хлестаков дает сыну легкий подзатыльник. Сын делает плаксивое лицо.
– За что?.. я это не писал… скачал только.
– Скачал! – негодует отец. – Думать надо, что скачиваешь и закачиваешь.
Он добавляет вполголоса или «в сторону», как обычно помечают в пьесах:
– И в самом деле пора этот Интернет закрывать к чертовой матери, как Антон Антонович говорит.
Хлестаков сгоняет сына с крутящегося кресла, садится сам и ворчит:
– Дай-ка я подправлю, а то тебя за такое художество на второй год оставят… Что тут добавить … Надо поискать… в «Яндексе», не в «Гугле» же пиндосском искать… Вводим: взятка в царской России … э-э-э сколько вывалило… Блин… стишки.
Он с выражение читает стихи, возникшие на дисплее.
Стихи ему не нравятся, он плюется.
– Блин!.. Чо за мура? Кто сочинил?..Курочкин какой-то… Не надо нам стишков… просто правим сочинение… беспредел – долой, коррупция нам не к чему, всеобщее жульничество – это не у нас, точно… Все убираем… Что остается… Гм!.. Почти ничего… Зато идеологически выдержано… Учись, оболтус, пока я жив, – говорит он терпеливо ожидающему конца правки сыну и удовлетворенно смотрит на куцый текст.
Инт: Особняк Хлестакова. Первый этаж.
Хлестаков спускается на первый этаж. Жены нет, она ушла смывать питательную маску. За барной стойкой на высоком стуле сидит дочь и допивает фруктовый мусс. Дочь показывает на блюдо с успевшей остыть пиццей.
– Мама велела разогреть.
Хлестаков машет рукой, берет со стойки оставленное им пиво, пьет, закусывая резиновой пиццей. Дочь, допившая мусс, обращается к нему с просьбой:
– Пап, дай немного денег. Завтра хочу прошвырнуться по бутикам на Покровской.
Хлестаков покорно лезет в карман, вынимает бумажник и по-стариковски ворчит:
– Надо же… бутики… Раньше на Дзержинского стояли одни ларьки.
Он отворачивается, аккуратно отчитывает купюры, но подкравшаяся сзади девушка выхватывает из бумажника почти всю пачку и со смехом убегает по лестнице. Хлестаков смотрит на единственную смятую купюру, оставшуюся в бумажнике, и декламирует: