– Граждане понятые, вы видите, что руки гражданина Хлестакова в ультрафиолетовых лучах светятся голубой краской? Телевидение, прошу поближе, снимайте! Далее проверяем купюры. Вы видите, какое на них слово?
На пятитысячных купюрах высвечивается голубое слово «Взятка». Понимая, что его подставили, Хлестаков злобно – цедит сквозь зубы в сторону ухмыляющегося подрядчика.
– Гнида!
– Сам ты гнида! – парирует взяткодатель. – Имя мое путаешь, ара!.. Фосген Бордюрович… Шурупович!.. Теперь будешь помнить!.. Вазген Гайкович всегда честно откат заносил. Офонарел ты, беспредел чинишь. Бери да знай меру!
Следователь обрывает подрядчика, который говорит совсем не то, что необходимо слышать зрителям Первого канала.
– Прошу понятых внимательно наблюдать за пересчетом меченных купюр.
Он натягивает перчатки и пересчитывает деньги. Подрядчик видит, что сумма не сходится, и ябедничает.
– Гражданин начальник, он часть денег успел в брюки засунуть, я заметил.
Следователь обращается к подозреваемому:
– Гражданин Хлестаков, прошу снять брюки и выдать меченные купюры.
Гражданин Хлестаков покорно снимает брюки, из которых выпадают спрятанные деньги. Следователь жестом приказывает ему на всякий случай снять пиджак и рубашку, ощупывает их. Хлестаков стоит посреди кабинета в одних трусах. Под светом поднесенной к его белью ультрафиолетовой лампы видно, что трусы светятся голубой краской, оставшейся от соприкосновения с припрятанными купюрами. Глядя на полуголого взяточника, торжествующий взяткодатель давится от смеха.
– У него елда голубая!
– Сука!
Нервы Хлестакова не выдерживают, он бросается на подрядчика, намереваясь придушить его голыми руками. Однако один из великанов-силовиков чисто рефлекторно пресекает это намерение, двинув прикладом дернувшегося с места Хлестакова. Удар ненароком приходится по затылку, Хлестаков валится на пол как подкошенный. Потолок над ним кружится, свет меркнет, как сквозь вату доносятся укоризненный голос следователя, обращенного к рослому автоматчику в маске. «Ты чего со всей дури?» и бас силовика, привыкшего сначала бить, а потом разбираться: «Пресекал попытку побега». Потом все расплывается в тумане. Хлестаков теряет сознание.
Камера показывает убогий номер гостиницы при трактире. Поскольку номер под лестницей, то потолок в нем скошенный и в дальнем углу, где стоит кровать, нельзя встать в полный рост. Узенькое оконце удалось приткнуть только под самым потолком, оно выходит не на улицу, а в соседнее помещение, отчего в номере полутьма. Камера приближается к кровати и показывает человека, растянувшегося на дырявых простынях со следами раздавленных клопов. Это наш знакомый Хлестаков, которого удар прикладом автомата забросил в 19 век. Хлестаков лежит поперек кровати в одних трусах. Сквозь вату, заложившую уши нашего героя, доносится слабый стук. На самом деле стук не слабый, а довольно громкий и настойчивый, но Хлестаков долго не слышит его, потому что никак не может очнуться. Наконец, он приходит в себя, садится на кровать и тупо взирает на дверь, содрогающуюся от настойчивых ударов.
– Где я? Ничего не помню! – Хлестаков трет ушибленный затылок. – Голова раскалывается! Набрался я вчера, что ли? Кто там?
Дверь приоткрывается, впуская городничего Сквозник-Дмухановского, за спиной которого маячит местный помещик Добчинский. Городничий при полном параде: мундир с орденами, шпага, треуголка. Хлестаков недоуменно пялится на необычный наряд. В полутьме, да еще после удара прикладом по затылку, он плохо различает предметы и людей.
– Желаю здравствовать! – приветствует его городничий, звеня шпорами ботфорт и придерживая рукой непослушную шпагу.
– Антон Антонович, это вы? – неуверенно спрашивает попаданец, подслеповато вглядываясь в грубые черты лица нежданного гостя. – Что за маскарад?
Городничий несколько удивлен и даже встревожен тем, что инкогнито из Петербурга уже знает его имя-отчество. Но он не подает вида, что обеспокоен. Городничий всякого повидал за сорокалетнюю службу. Бывали трудные случаи в его жизни, но все сходило с рук, еще даже и спасибо получал. Он уповает на то, что Бог и теперь вынесет. Он еще раз звенит шпорами и громко рапортует:
– Так точно, ваше превосходительство! Антон Антонович Сквозник-Дмухановский.
– Где-то я слышал вашу фамилию, – Хлестаков трет затылок, мучительно пытается что-то припомнить. – Почему вы в таком странном наряде?
– Виноват, ваше превосходительство! – городничий, как старый служака, давно усвоил, что первым делом следует признать вину, а уж потом пытаться обиняками выяснить, чем прогневал начальство. – Шпага поцарапанная, не по форме, проклятые купчишки обещали прислать новую в подарок, да надули, аршинники!
– Что-то с вашей фамилией связано? – морщит лоб Хлестаков. – Коррупция, беспредел, взятки.