Сяо Тай 6: Путь Мечника полностью

Начало переговоров было многообещающим. Не успела она даже рта открыть, как доселе лежащий на теплом песочке господин лейтенант Фудзин — поднялся на ноги. Бросив взгляд на него и на пляж, усеянный телами морских пехотинцев, Сяо Тай поняла, что переоценила эффективность огнестрельного оружия чужаков. Несмотря на плотный огонь, несмотря на весь этот грохот выстрелов несмотря на то, что шрапнель из пушек хлестнула вдоль рядов нападающих, выкосив заросли пальм на берегу, несмотря на все это — морские пехотинцы Береговой Охраны по большей части выжили. Они вставали, раненные, потрепанные, с разбитой броней, но — вставали. Как? Пуля, выпущенная из огнестрельного оружия такого калибра, пусть и гладкоствольного, пусть с дымным порохом, пусть даже с дозвуковой скоростью — должна была убивать на месте.

А самое главная загвоздка была в том, что латынь — мертвый язык. На нем не ведут переговоры, не разговаривают и очень мало людей могут вести диалог на латыни. Ее знания латыни исчерпывались латинскими называниями заболеваний, растений и поговорками. Ах, да и еще — молитвами. Как разговаривать, если ты только поговорки и крылатые фразы знаешь? И какая именно крылатая фраза тут пригодится? Facquoddebesetquodfuturumest? (делай что должен и свершится то, чему суждено?(лат)) или там Cogito, ergo sum (мыслю, следовательно существую(лат)).

— Стоять! — кричит она, видя, как лейтенант Фудзин вскидывает руку с мечом, как чужаки — поднимают стволы своих аркебуз, как святой отец — произносит свое «In nomine Domini…»

Мозг работает с лихорадочной скоростью, она просчитывает варианты развития событий, вероятности и возможности. Сейчас, без Ци, без своей магии, без призывных зверей лейтенант Фудзин — всего лишь невысокого роста мужчина с полоской заточенной стали в руке. И пусть он владеет своим мечом на невероятном уровне — ему не отбить пулю. Чужаки не теряли времени даром, небольшие пушечки, которые они вытащили на берег — уже заряжены шрапнелью и следующий залп — окончательно поставит точку в противостоянии. Первый залп был встречен остатками щита лейтенанта, потому его люди все еще живы, пусть и пострадали, но следующий… и она тоже ничего не сможет сделать. Вернее — сможет. Если следующим удар рослому чужаку она нанесет не в кирасу, не в подмышку, а в лицо, сразу под козырек его мориона, то она поразит капитана, а если рванет вперед… если повезет, то зацепит и священника. Однако, что будет потом? Лишенная усиления Ци она тоже была всего лишь маленькой девушкой, ей достаточно будет одного удара от любого из этих рослых солдат, пусть даже вскользь, пусть даже не клинком или прикладом, а просто рукой. Продолжение схватки не сулит ничего хорошего сторонам, а ведь она только-только вступила в диалог!

— Стоять! — кричит она: — господин лейтенант! Позвольте мне провести переговоры! — и тут же поворачивается к священнику: — господи, как это сказать-то? Bene placito! (по доброй воле(лат)) Cedant arma togae! (пусть оружие уступит миру!(лат))

— No entiendo. Estáspidiendopaz? — отвечает священник, делая жест рукой солдатам. Те колеблются, но ружей не опускают, все так же дымятся фитили, все так же дульные срезы обращены в сторону пехотинцев Фудзина.

— И почему я так скверно латынь знаю? — задается вопросом она: — ладно, попробуем, эээ, как там? Pax optima rerum est. (Мир — самая важная вещь(лат)).

— Pax optima… — священник качает головой: — I swear I don’t know what he’s talking about. (Клянусь, я не понимаю, о чем ты.(англ))

— Englishman? Do you understand English? Godbless… (Англичанин? Понимаешь английский? Слава Богу… (англ))- вздыхает она, переходя на английский. Действительно, слава Богу, что современный английский не так сильно изменился с шестнадцатого века и она может его понять. А еще слава богу, что этот священник знает английский… хотя для испанцев того времени это не так удивительно. Она тут же одергивает себя — не того времени, а настоящего. Здесь и сейчас — она находилась в этом времени и все тут было настоящее, например — дульные срезы аркебуз, направленных на нее.

— Госпожа Сяо Тай! — кричит лейтенант Фудзин, который опускает свой меч и опирается на него, переводя дух и шатаясь от потери крови: — скажите этим чужакам, что если они не сдадутся немедленно, то их всех ждет мучительная смерть! Я лично срежу с них кожу и пущу на корм акулам!

— Surrender and we will spare your life! (Сдавайтесь и мы сохраним вам жизнь!(англ)). — говорит священник.

— Хорошо. — говорит она, пряча меч в ножны: — let’s talk… давайте-ка отойдем в сторону.